Книга Сердце ведьмы, страница 115 – Марина Колесова

— Ты знала, что твоего мужа или, вернее, твоего любовника сожгли без всяких на то причин и сама пошла к инквизиторам? Ты сумасшедшая?

— У него были деньги. Их надо было отобрать. У меня таких не было. Зато у меня было свидетельство отца Филиппа о моей благонадёжности. Я посчитала, что небогатая тихая женщина, которая, кстати, сама пришла засвидетельствовать свою приверженность церковным догмам, вряд ли в качестве жертвы заинтересует святую инквизицию. Но немного просчиталась… Никто из обычных инквизиторов на себя такую ответственность брать не захотел…

— То есть ты попала на допрос к Его Святейшеству и он предложил тебе подтверждение благонадёжности в обмен на твою любовь, так?

— Нет, не так… Я не продаю любовь даже за жизнь… Я влюбилась, милорд. И мне было всё равно, что он со мной сделает. Я открыла ему моё сердце, и он был волен поступить с ним по своему усмотрению.

— Ты влюбилась в убийцу своего прежнего любовника?

— Поосторожнее в выражениях, милорд. Его Святейшество не убивал моего прежнего любовника. Решение о его казни принял верховный суд инквизиции. Другое дело, что его слово было определяющим, но на то, как я уже сказала, были основания в виде больших денег, постоянных доносов местного епископа, да и не его одного, поскольку мой предыдущий избранник на язык был абсолютно не сдержан. Это была политика, и он пал её жертвой, и не более того.

— И как же так случилось, что ты разлюбила главного инквизитора, если влюбилась в него сама?

— Я же говорила уже: оказалась случайной свидетельницей.

— Чего?

— Того, что по определению не смогла простить. Моим сердцем можно пользоваться, но в него нельзя плевать. Такого я не прощаю…

— Ты меня заинтриговала. Что ты считаешь плевком в сердце?

— Сравнение, милорд… Меня нельзя сравнивать ни с кем… – она нахмурилась. – Я не выношу соперниц в любом виде… Даже если назавтра они становятся мёртвыми… Я должна быть единственной, это моё непременное условие.

— И из-за такой ерунды ты вступила с ним в конфронтацию?

— Это для вас ерунда, а для меня нет… Поэтому учтите это, если всё же в супругах своих захотите меня оставить.

— Ты серьёзно?

— Серьёзней некуда. Если я узнаю о любой, вы будете иметь со мной очень серьёзные проблемы, я не останавливаюсь ни перед чем, как вы уже должны были заметить… Поэтому лучше сдайте меня прямо сейчас Его Святейшеству… Он будет очень обрадован такими всплывшими подробностями моей жизни и не преминет ими воспользоваться по полной… Да и Вы не в накладе останетесь, поскольку приданое моё он вряд ли рискнёт потребовать обратно. Одним словом, всё разрешится к всеобщему благополучию.

— Особенно твоему… – с явным сарказмом проговорил герцог.

— Да кто я такая, милорд, чтобы о моем благополучии хоть кто-то заботился? – иронично усмехнулась она в ответ. При этом в глазах её не было ни страха, ни обречённости.

— А как тебя по-настоящему зовут?

— Мирандой. Отец Паисий посчитал очень удивительным, что ребёнок не замёрз в холодную ночь и его грела кошка, вот так и назвал.

— Твоя история похожа на сказку.

— В вашем праве посчитать её выдумкой и не придавать ей значения, милорд.

— Ты знаешь, а мне нравится это предложение… Будем считать, ты рассказала мне сказку наподобие тех, что рассказывала на смотровой площадке башни. Она, конечно, была увлекательной, но, думаю, о ней лучше навсегда забыть к всеобщему благу и твоему как моей супруги в том числе.