Онлайн книга «Мевервильский оборотень»
|
— Так кому она молилась? – повторил свой вопрос епископ. — Я не знаю… она говорила «Господи», а кому она молилась – не знаю… – захлебываясь слезами, ответил тот, – я не лгу! Не надо, не пытайте больше! — Значит, ты признаешь, что она именем Господа называла Сатану? — Откуда же мне знать то? Еще один оборот колеса и снова крик, и мальчик вновь весь выгнулся, пытаясь вырваться из ремней, повторяя: — Не надо больше! Не надо! Я все признаю… все! только больше не надо! Она Сатану, сатану так называла… — То есть зелье для оборотня она готовила по молитве к Сатане? – спросил епископ, закрепляя в ножных тисках ступни мальчишки. — Да… к нему… – согласно закивал тот и испуганно заелозил на столе, скуля от страха. — И тебя заставляла ему молиться? — Меня – нет… – испуганно замотал он головой. – Я никогда Сатане не молился. — Не лги! – епископ повернул рычаг, и ножные тиски с хрустом сжали кости ног. Мальчик зашелся в криках и рыданиях. Теперь он был готов подтвердить все: и что сам молился Сатане, и что отошел от веры истинной и душу дьяволу продал. Но епископу уже было трудно остановиться. Его раздирала досада на то, что им манипулировали. Манипулировали так, как привык всеми манипулировать он. А мысль о том, что Каролина ему предпочла богомерзкое существо, даже не человека, а сатанинскую тварь, и вовсе туманила рассудок. И епископ продолжил пытку, заставляя мальчишку не только в подробностях рассказывать все, что он знал, но и признаваться и каяться в том, что он вместе со своей госпожой предпочел служение Господу служению Сатане. Остановился он лишь, когда от невыносимой боли мальчик потерял сознание. Тогда, стремясь привести его в чувство, он окатил его ледяной водой. Мальчик, открыл глаза, и вдруг неожиданно хрипло засмеялся. А потом, глядя на него бессмысленным и мутным взором, заговорил: — Я птицей теперь буду… и полечу к Господу… я видел его… и он сказал, что я буду теперь летать… Вы убьете меня, и я стану птицей… Летать я буду в небесах бескрайних, Летать, раскинув гордые крыла, Все дальше от земли, где все остались, Туда где гор белеет снежная гряда. Там, ветер ледяной меня в объятья примет, Гонящий облака меж горных скал высот. Могучими порывами он быстро Меня к сверкающей вершине унесет. Расправлю я свои крыла большие, И воспарю в холодной синеве, Чтобы растаять вдалеке, не ведая печалей, Воспоминание всем лишь оставив о себе… Он вновь хрипло рассмеялся и добавил: — Мне не надо больше бояться и оговаривать госпожу… мне осталось совсем немного, и я полечу… Епископ раздраженно скривился, поняв, что переборщил, и раз мальчишка свихнулся, то теперь его уже нельзя будет использовать как свидетеля. Он открыл дверь и, приказал монаху, дежурившему на лестнице: — Закончи с ним. Тот молча поклонился и шагнул к столу. Резкое движение рук, хруст позвонков и окровавленное и изуродованное пытками тело мальчика безвольно обмякло на столе. — За церковной оградой тайно похорони, – обронил епископ и, услышав в ответ: «Будет исполнено», вышел из подвала. Вернувшись в свой кабинет, епископ глянул в окно. На звездном небе ни облачка. И луны нет – новолуние. Как сказал паж Каролины, именно в такие дни волк мог сам обращаться. Скорее всего, Каролина опять с ним. Досада и ревность жгли душу. Епископ начал молиться, но молитва не приносила облегчения. Наконец он не выдержал. Он сам, своими руками прикончит и сатанинскую тварь, и отступницу. Приняв такое решение, он достал из письменного стола два серебряных кинжала. Оба с ручками в виде распятья, только один клинок был обычный, другой же весь в мелких зазубринах, словно пила. После чего крикнул слуге, чтобы ему оседлали коня. |