Книга В плену королевских пристрастий, страница 296 – Марина Колесова

— Ну и считай так, и молись. Кто не велит-то? Главное не на глазах у Ее милости, вряд ли ей это понравится, и даже коль за это открыто не взыщет, найдет другую причину, чтоб взыскать, как пить дать, найдет. Она явно на герцога виды имеет и не в ее интересах, чтоб Ее Светлость вернулась.

Изабелла решительно шагнула в сторону, откуда раздавались голоса, и раздвинула кусты. Ее взору предстали камеристка герцогини и одна из ее горничных. Обе испуганно замерли, а потом, потупив головы, опустились на колени, видимо ожидая приказа о наказании.

— Значит, господам кости перемываете… Мило… – она недобро усмехнулась. – Был бы здесь герцог, уговорила бы его обеим языки выдрать… Распустились совсем… Ну да ладно, он вернется, и если я к тому времени не буду убеждена, что вы научились держать язык за зубами, еще о том с ним поговорю.

Служанки испуганно молчали, покорно дожидаясь ее решения.

— Значит так, – суровым тоном продолжила она, – молиться о здравии герцогини обе будете в церкви и не меньше чем по часу утром, и столько же вечером… а в оставшееся время рот раскрывать будете, лишь отвечая мне или выполняя мой приказ. А за то, что обсуждать ее посмели по двадцать ударов каждая получит, и прислуживать теперь мне будете, чтоб получше с той, грехи которой обсуждать посмели, сравнить могли, да поистовее молились о здравии ее и возвращении. А теперь марш на конюшню, а после наказания ко мне.

— Да, Ваша милость, – прошептали обе, низко склонились, потом поднялись и быстро удалились в направлении конюшни.

Изабелла вошла в беседку и села на скамейку. За сегодняшний день она узнала о супруге герцога больше, чем за все время, проведенное в замке. Она почувствовала, что перестала воспринимать Алину, как неподвижную красивую куклу, оживление которой может спасти Алекса. Она впервые подумала о ней как о реальной женщине, которую любит не только Алекс, но еще и король… Почувствовав на своих плечах его нежные объятья, в которые была вложена и неподдельная теплота, и ласка, и забота, она уже не сомневалась в том, что король не только любит свою кузину, но и искренне печется о ней. Изабелла поймала себя на мысли, что за последнее время ее чувства к так внешне похожей на нее супруге Алекса, претерпели ряд сильных изменений. Вначале она перестала испытывать к ней чувство ревности и перестала считать ее своей соперницей, поняв, что только ее наличие гарантирует, как спокойствие Алекса, так и его терпимое отношение к ней самой. Потом Алина превратилась для нее в предмет ее заботы и опеки, став вызывать у нее чувство сострадания, и лишь теперь предстала в образе реальной женщины, жизнь которой была, как оказалось, полна тайн и загадок. А сама она по всей вероятности до недавнего времени была окружена любовью и ревностью облеченных властью мужчин.

Сейчас Изабелла поняла, что Алекс стал ее любовником как раз во время отчуждения между ним и супругой, а к ней в дом герцогиня попала в период их примирения, которое тут же и закончилось, и именно это так тогда разгневало Алекса.

Она зябко поежилась, вспоминая, как вернувшийся после свадьбы дочери герцог, зайдя к ней в комнаты, выгнал всех слуг. После чего, в свойственной ему резкой манере, заявил, что если что-то случится с его супругой, то он, учитывая как она до этого обошлась с ней, во-первых, ни за что при себе ее не оставит, а во-вторых, постарается превратить ее жизнь в ад, заставив до самой смерти каяться в этом. Изабелла тогда на коленях клялась ему, что уже кается, и все силы приложит, чтоб герцогиня поправилась, и только это заставило Алекса смягчиться, и он, пробормотав: "это твой единственный шанс", ушел, причем, даже не взглянув на новорожденного сына.