Книга В плену королевских пристрастий, страница 113 – Марина Колесова

— Вы напрасно так говорите, мой государь. Я не хочу с Вами спорить, однако хочу заметить, что Ваши слова кроме всего прочего еще и очень обидны. Если Вы ставили своей целью обидеть и ее, и меня, можете не сомневаться, Вы ее достигли.

— Мне плевать, как воспримет она мои слова, но я очень хочу знать, на что обиделась ты, – король шагнул к Алине и обхватил за плечи. – С какого времени ты стала обижаться на правду? Или я хоть в чем-то солгал?

— Я знаю, что Вы не лжете, мой государь, но это Ваша правда… и она не совсем объективна, – Алина удрученно вздохнула и перешла на латынь: – Во-первых, Ваше поведение тоже не образец христианской добродетели, а во-вторых, не усердствуйте так, она уже сломалась и будет очень удобной для Вас супругой, особенно если Вы позволите ей сохранить хотя бы видимость собственного достоинства, а в-третьих, на данном этапе ее присутствие рядом с Вами гарантирует стабильность государства, можете мне поверить. Поэтому, улыбнитесь, скажите ей что-нибудь приятное, а еще лучше извинитесь. И Вы получите гарантию того, что она не сыграет у Вас за спиной.

— Уверена, что не сыграет? – тоже сменил язык общения король. – Недруг стопроцентно неопасен лишь тогда, когда мертв. Даже друг может предать.

— Я не дам ей возможности это сделать, но мне будет легче ее контролировать, если Вы поступите так, как я сказала.

— Хорошо, кузина… пусть будет так, ты знаешь, я не могу тебе противоречить, – король разжал руки, отступил на шаг и повернулся к королеве: – Извини, Гертруда, я погорячился и наговорил много лишнего. Не сердись. Однако было бы лучше, если б ты сейчас уехала и в последствии навещала Алину лишь в мое отсутствие. Мне необходимо иметь место, где я мог бы расслабиться, и условности двора не давили бы на меня столь тяжким грузом.

— Условности двора? – тихо переспросила королева, ее глаза непонимающе распахнулись. – Когда это Вы при дворе соблюдали хоть какие-то…

Она не успела договорить, Алина, шагнула к ней, схватила ее за лечо и, сильно сжав, опустилась на колени сама, вынуждая и королеву последовать ее примеру, после чего достаточно жестко проговорила:

— Мой государь, Ее Величество, конечно же, последует Вашим рекомендациям, и не будет нарушать Вашего уединения, где бы то ни было, если на то не будет Вашего соизволения. Она лишь хотела заметить, что и при дворе и в любом другом месте, ее присутствие никоим образом не налагает на Вас никаких обязательств и не принуждает ни к какому соблюдению условностей. Я правильно Вас поняла, Ваше Величество? – с напором в голосе спросила она в конце.

— Да, конечно, герцогиня, именно это я и хотела сказать, – королева уже сама склонилась еще ниже.

— Вот и отлично, Гертруда, я рад, что мы, наконец, нашли приемлемое для нас обоих решение. А сейчас встаньте, милые дамы, и разрешите мне удалиться. Я оставлю Вас, Гертруда, в надежде, что увижу теперь лишь при дворе, – сухо проговорил король и, не дожидаясь, пока женщины поднимутся с пола, стремительно вышел.

Поднявшись с колен, королева вновь смерила Алину оценивающим взглядом:

— Ну ты и вертишь им… – покачав головой, тихо проговорила она, – сказал бы кто, не поверила бы… Только зачем это тебе было нужно: заставлять его извиняться? Я хоть латынь и не понимаю, но ведь и без знания слов можно сообразить, что он остался при своем мнении, но ради тебя согласился и дальше делать вид, что уважительно относится ко мне.