Книга Кружевные закаты, страница 47 – Светлана Нина

— А вы дружили с кем-нибудь? – спросила Тоня, оторвав взгляд от зубов Мишеля. – Насколько я понимаю, сейчас вы не имеете друзей. А все эти люди, что появляются здесь и так скоро уходят… Зачем они, ведь вам не весело с ними?

— Тоня, – Крисницкий позволял себе звать жену по имени, – не все так просто, как вы воображаете. Я прошел определенный путь, этапы, если хотите, чтобы это не звучало заученно… У меня, конечно, были друзья, но все они рассеялись по пути. А я был слишком честолюбив, чтобы обращать внимание на что-то, кроме благополучия своей цели.

— Цели… стать владельцем обширного состояния? – не вытерпела Тоня, и губы ее произвольно разбежались в недоброй улыбке.

— Да. Не будь у меня состояния, не ели бы вы нынче на серебре.

«Тогда бы я вовсе не вышла за тебя», – подумала Тоня и не смогла решить, досадно бы это было или приятно.

А Крисницкий продолжал:

— И я не жалею ни о потерянных друзьях, оставшихся прозябать в захолустном городишке, ни о неудавшихся влюбленностях… Да и что они в том возрасте? Жениться нужно, только когда твердо стоишь на ногах. Истины более прописной не сыщешь, но ничего умнее человечество не придумало.

— Значит, – напряглась Тоня и с любопытством воззрилась на мужа, такого далекого и странного, – вы любили?

Ей это отчего-то показалось странным. С невесть откуда взявшимся скептицизмом и покорностью судьбе, несмотря на то, что недавно еще ждала неземной любви и откровений Льва, затем послушала семью и примирилась со своей участью она думала о любви, способной родиться в душе человека, сидящего напротив. Теперь, когда волна первого восхищения столицей спала, она начинала скучать по дому и тяготилась одиночеством, отчего постоянно пропадала в магазинах и выискивала новых друзей, избрав целью своих происков Марианну. Она была несобранна, мечтательна, не приспособлена к миру, но абсолютно точно знала, что ей нужно и чувствовала, когда надо хватать. И, схватившись за Михаила, до последнего не веря, что все свершится, она не жалела ни о чем. Но теперь, сотворив свое главное в глазах человечества предназначение, она не понимала, что делать дальше и не верила, что такое положение навсегда. Как и раньше, она ждала милостей от будущего и мирилась с настоящим.

Крисницкий усмехнулся, потом помрачнел.

— Я и сам не знаю…

Наступило молчание, которое Тоня не спешила развеять. Ей внезапно подумалось, что он мог проявлять больше учтивости и заботы о ней не только когда находился в хорошем расположении духа или на выезде. В первые дни после свадьбы Крисницкий казался внимательным, а теперь всегда или занят, или угрюм, хоть и прикрывается острословием.

— Тоня, – внезапно нарушил тишину Крисницкий, – хотели бы вы вернуться домой?

Глаза Тони ожили, улыбнувшись.

— Конечно!

— Так, быть может, вы проведете несколько недель в деревне? Я в ближайшее время буду занят и не смогу сопровождать вас на приемы… Вам это не будет интересно. Не волнуйтесь, я очень скоро вернусь и продолжу ваше образование.

— С удовольствием. И не нужны мне больше ваши приемы! Сначала это забавно, но… Мне не нравятся люди, которых мне представляют. От них веет чем-то… Как от перебродившего винограда, когда делают вино, понимаете?

— Хмелем?

— Да нет же, – Тоня, недовольная, что ее сравнение не поняли, заерзала на стуле. – Они не свежие, не натуральные! Считают себя привилегированными…