Онлайн книга «Кружевные закаты»
|
— У тебя оно возведено в культ, – с досадой сказала Алина несмотря на то, что в какой-то степени была согласна с братом. — Алина! Мы тысячу раз обсуждали это, а ты опять долбишься своей упрямой головой о пороги! Что проку помогать неимущим? Нужно не косточку им бросать, а в корне менять жизнь, чтобы сам они могли помогать себе! — Это все понятно! – взревела Алина. – И отец всегда говорил так же! Но то, что скрывается у тебя за этими словами, все равно мне не близко! Ты говоришь так, чтобы отвести от себя праведный гнев, чтобы замаскироваться… — Но я действительно так думаю… — Однако это не главное для тебя! — И что с того?! Ты как нелогичный обличитель нравственности, сам не понимающий, для чего ему докапываться до правды, если она никому не сделает добра! Обычно такие потуги выглядят жалко. Извечный вред узколобых принципиалов… Алина поняла, что Косте удалось поймать ее. Ведь она так же отзывалась об истовых поборниках морали. — Среди вас мало истинных человеколюбцев, вам главное – потешить собственно е «я» и посмотреть, до какого рубежа сможешь добраться, – тем не менее не сдавалась она. — Но это ведь нормально… — Не в таких серьезных масштабах. И не когда дело касается благополучия, безопасности и жизни других. В мелких масштабах это то действительно никому не навредит, разве что ближним… А вот дай вам власть… Понимание того, что он не считает ее избранной, самым близким другом, приходило к ней постепенно и не стало неожиданностью, бьющей под дых. Под угрозой разоблачения и окончания этой драматичной пьесы, приведшей каждого из ее окружения к краху их строптивого свободного мира, она уже не считала должным сдерживаться. В состоянии, близком к агонии, пробыла Алина Крисницкая несколько последующих дней. Все было чересчур маловажно по сравнению с драмами, тесно переплетенными в себе и реальности. Беспечность Кости в отношении себя и даже других всегда привлекала к нему молодых людей, отчего этот юноша мог похвастаться небывалым количеством друзей, не имея при этом истинного поверенного. Таковым могла стать Алина, если бы он не забыл ее, наигравшись с новой интересной собеседницей. Им могла бы оказаться Алина, если бы он позволил ей ближе заглянуть в него, понять… Но он был занят другим, а сестра не настаивала. Внизу, у входа в дом, где они снимали одну на всех квартиру, его ждали товарищи, с которыми можно было позлословить, посмеяться одновременно с уверениями, что без доброй половины соотечественников Русь – матушка поднимется с колен, покурить и подраться. И Крисницкий – Лиговской, не долго думая, надел плащ и спустился к ним, по пути возмущаясь женским кудахтаньем. Притом, что Костя способен был на все вышеперечисленное даже несмотря на некие моральные правила, созданные самим собой, он не утруждал себя отчетами собственного поведения. Они отнюдь не мешали ему. Лиговской знал, что неповторим, знал, что его любят несмотря ни на что, и мог дурачиться, балагурить и злословить, показывая тем самым свою уникальность, всячески поощряя ее. В глубине души он не желал людям зла. Это была лишь увлекательная игра вперемешку с уверенностью, что ему все можно. Да, он считал себя центром мира. А как же иначе, если, умри он, все перестанет существовать, пусть и для него. Он не задумывался о страхе смерти, воспринимая ее как досадную, но почти неизбежную помеху перед славой и продвижением их дела. Все создавалось им как игра. Детство его по большому счету не было счастливым – равнодушие матери, настороженность отчима сделали свое дело. Ему не за что было цепляться. Он не умел быть нежным, потому что никогда не видел, как должны выглядеть настоящие отношения в крепкой семье. |