Книга Кружевные закаты, страница 245 – Светлана Нина

Алина вновь поймала себя на догадке, что превосходная степень в характеристике собственного чувства не может быть оправдана. В те минуты, когда она уже почти была уверена, что Андрей женится на ком-то еще, она твердо знала, что никто не может любить его так, как она. И у других женщин по отношению к Андрею – так, ерунда, и только у нее – настоящее, проверенное временем. На сильные чувства способны лишь незаурядные люди, тщеславно размышляла Алина. А уж она-то как никто другой способна зваться необычной. Почти постоянно ее мучила ревность и чувство собственничества по отношению ко всем, кто был ей дорог. За них она многое отдала бы, хоть и редко обнажала свои привязанность. Но и требовала за это повиновения, хоть и никогда не говорила об этом.

— Он ведь правда террорист, – тихо сказала когда-то Алина, объясняя сущность Кости и не стремясь увидеть реакцию Андрея.

— Это можно простить, – великодушно ответил тот, не принимая всерьез заверения своего маленького друга.

После этого разговора прошел не один месяц, и Андрей, наконец, понял, что Крисницкая вовсе не шутила. Он давно хотел начать неприятную для обоих тему, ибо не один день уже подозревал о занятиях маленького общества, но только сейчас, чувствуя воссоединение с его главой и зная, что она уже не наплюет на его слова и не фыркнет, попытался вразумить ее.

— Аля, – начал он, кашлянув. – Вы занимаетесь чем-то непозволительным? Я был прав тогда?

Алину будто опалило. Повернув голову к нему, она спокойно произнесла:

— Поверь, мы не делаем ничего, что может повредить честным людям.

И даже улыбнулась, сама от себя не ожидая подобной выдержки. «Лучше бы я соврала», – поняла она, увидев его реакцию. Что бы там он ни говорил о долге, чести и справедливости, это открытие ему не понравилось. А не лицемер ли он, в конце концов?

— Значит, и тебя мы не уберегли… Аля, Аля, – протянул он с укором, – как ты можешь?

— Но ты сам говорил, что сочувствуешь противоборцам! – от обиды и удивления Алина забыла о том, что ему нужна тишина. Не он сейчас был главным.

— Одно дело – говорить…

— Боже, так и ты такой же, как все остальные, думаешь лишь о себе! – пораженная, воскликнула Алина, смотря на него, как на безнадежно больного.

— Не стоит обвинять меня в двуличии… – холодно отозвался Андрей.

— Так ты сам даешь мне повод! Разве ты не понимающе относился к ним?!

Она замолчала, ожидая его ответа, и не дождалась. Понимая, что он сейчас начнет разглагольствовать о либерализме и зная наперед, чем перечеркнет его доводы, Алина решилась приоткрыть ему завесу сокровенного.

— Да, возможно, стоит довольствоваться тем, что дает судьба… Но мне это претит. Неужели возможно всю жизнь провести в тени, не ведая и не пытаясь выведать то, что спрятано более глубоко?! Меня гложет то, что я не могу докопаться до сути.

— И поэтому идешь приносить себя в жертву?

— Возможно, если я пойму свое время и хоть чем-то помогу людям, мне станет легче, я пойму себя, дорасту до понимания, почему теперь так поступаю.

Андрей задумался, но убежденность в своей правоте не дала ему проникнуть в суть ее слов.

— Найти себя можно и в другом…

— По – моему, вы даете шанс женщинам найти себя лишь в семье.

— Снова ты пеняешь на вашу забитость! Отец никогда ни в чем не отказывал тебе, так в чем дело, откуда это в тебе?