Книга Кружевные закаты, страница 239 – Светлана Нина

Чтобы перестать думать об Андрее, необходимо было не видеть его, а это было невозможно, раз отец так его любил. А, пока здесь Светлана, добровольно убраться отсюда Андрея не заставят даже беспорядки в столице. Алина попыталась мысленно обвинить друга в лицемерии, но чувство справедливости, которому она подчинялась всю свою сознательную жизнь, остановило ее. Кто на его месте не поступил бы так же?

— К чему все это, почему прямо не сказать, что едва терпишь мое общество и возишься со мной оттого лишь, что коротать время со мной приятнее, чем в одиночестве? Зачем это двуличие?

— О чем ты говоришь?

— Не пытайся выглядеть обижено, уж тебе с твоим каменным видом знатока всего на свете это ни капли не выходит.

Алина хотела прибавить, что сожалеет уже о своей внезапной вспышке, но молчала, благодаря его за то, что он молчит с ней. Сердце ее бродило и распускалось внутри, как выбивающиеся из почек комья лепестков вишни по весне. То, что, возможно, она в последний раз видит эти поля, навек отпечатавшиеся в ее памяти, придавало прогулке особенный горький смысл. Только один человек мог утолить эту неистовую грызущую жажду. Алина сама не понимала, насколько была постоянна в своих желаниях и привязанностях.

«Почему сейчас не сказать ему? Что я теряю, что?» – уже несколько дней размышляла Крисницкая, понимая, что миг пришел, но чувствуя странное оцепенение, не веря в то, что способна сейчас раскрыть рот. Нечего бояться, все равно никого из них не ждет счастливое будущее…

— Что, как ты считаешь, чувствовали атланты перед крушением их цивилизации?

Андрей еще удивленнее посмотрел на Алину, но, не раздумывая, ответил:

— Откуда они могли знать, что скоро настанет конец?

— А если бы знали?

Андрей остановил свой взгляд, блуждающий до этого по полям и косогорам, на Алине. Она, не сдержавшись, потупилась. Никогда у нее не получалось выдерживать его пристальные изучающие глаза, всегда казалось, что с ней что-то не так, если уж он так смотрит. Никогда она не рассматривала Львова украдкой, любуясь золотыми отблесками света в его ресницах. Каждое его появление было для нее мукой. «Конечно, когда он исследует меня, видит только товарища, собеседника… А когда смотрит на ее, видит человека, без которого не смыслит сейчас существования».

— Не стоит принимать так близко к сердцу упадочные настроения… Сколько я себя помню, столица всегда раздираема молодежью, которой нечем занять себя. Правда, в последнее время они уж слишком свободны во взглядах, даже девицы, – пробурчал он.

Последняя фраза Алине вовсе не понравилась, потому как она больше других уважала именно этих «девиц» и сама была одной из них. А Андрей, все еще гадая, что побудило ее на взрыв несколько минут назад, почти содрогнулся от мысли, что ее слова не лишены рационального зерна. Что случится с его отрепетированной жизнью, если сбудутся худшие опасения аристократии? Несколько лет назад и сам он не чуждался революционной волны, теперь же считал, что она только разъедает разум, и был доволен, что мода на неповиновение обошлась ему малой кровью. Бунт бунтом, это, конечно, романтично и прочее, но нужно же мыслить здраво… Что потом будет, когда молодость пройдет, а останутся одни идеи?

Распростертые на лугу пестреющие клочья новорожденных цветов светились Крисницкой в глаза. На нем так же самозабвенно, как когда-то мать, могла бегать дочь. Рассеиваясь в своем прошлом, Алина сквозь неудовлетворенность собственной участью видела теперь счастье, которое раньше не ценила.