Книга Замок из дождя, страница 31 – Сеславия Северэлла

— О, да, баронесса, с превеликим удовольствием, – Юлия чувствовала, что отомщена, – невыносимо находиться в доме женщины с такой дурной репутацией.

Княжна Алаповская изобразила подобие реверанса, и удалилась. Баронесса собралась с силами и хотела подняться к себе. На лестнице её догнала Вешнякова.

— Простите, – прозвучал умоляющий голос Луизы.

— Что вам нужно? – Эльзу покидали душевные силы, и она была готова опустить на ступеньки от изнеможения.

— Простите мою дочь, – заплакала Вешнякова, – мы с ней причинили вам столько боли. Но она не виновата, она не ведает, что творит.

— Дочь? – Левина силилась понять Луизу.

— Юлия Алаповская наша дочь, моя и барона Левина, – Вешнякова горько заплакала, – мы так любили друг друга. Но мой брат решил прекратить наши отношения, а муж вызвал Сашу на дуэль. Это не справедливо. Вы ни в чем не виноваты.

— Довольно, – Эльза, казалось, пыталась собраться с силами, – мне не к чему ваши оправдания. У меня больше ничего нельзя отнять.

Левина развернулась, и стала медленно подниматься по лестнице. Мир, её уютный понятный мир, с милыми и грустными воспоминаниями, рушился с таким треском, что в пору было закрывать уши и прятаться. Этот скандал, о котором не скоро забудут, и самое горькое, что это случилось в день свадьбы её любимого сына. Что касается всего остального, женщина была не способна осознать это сейчас, и потому не думала об этом, пытаясь сохранить подобие спокойствия. Но дойдя до своей комнаты, и закрыв за собой дверь, она просто без сил рухнула в кресло, слушая, как в висках стучит её сердце, и что-то липкое, похожее на беззащитность и бессилие, что-либо изменить, заполняет её душу.

На следующий день в доме графа Формера недовольная Юлия встретилась с Луизой Вешняковой. Алаповская прошлась по сумрачному залу мимо ряда роскошных стульев.

— Леонтий Потапович, – голос княжны выдавал её возмущение, – что эта женщина делает в вашем доме?

Формер недовольно посмотрел на внучку.

— Это не просто женщина, она моя дочь, и твоя мать.

— О чем вы говорите? Меня вырастила моя бабушка княгиня Алаповская, и до пятнадцати лет я воспитывалась во Франции.

— Конечно. Княгиня Алаповская дальняя родственница моего зятя Антона Трофимовича Вешнякова, которая согласилась оказать нам эту услугу, и воспитать тебя в нашем родовом доме в Нанте, – пояснил Леонтий Потапович, – для всех она была твоей бабушкой.

Граф Формер довольно поглядывал на Юлию. Ведь она была так похожа на него, статью и характером. Своего никогда не упустит, своевольная и дерзкая.

— И вы? Как вы смели скрыть от меня все это, любезный дед! – Алаповская злилась, поглядывая иногда на несчастную Луизу. – Мать! Эта глупая тихая женщина! А кто же отец?

— Барон Левин, – тихо произнесла Вешнякова. Юлия хотела что-то спросить или возмутиться, но её глаза выдавали глубокое замешательство.

— Так выходит, что я – проклятие Эльзы! – выдохнула она довольно.

— Ты поступила дурно, Юлия, – Луиза заглядывала в глаза дочери, – воспользовавшись, письмами барона, которые отдал тебе мой отец. Унизила бедного Мелецкого и оклеветала баронессу. Уже все говорят о том, что Панютин вызвал поручика на дуэль.

Вешняковой очень хотелось, чтобы дочь раскаялась, и попросила прощения. Но нет, та оставалась неприступна и холодна, непреклонная в своем максимализме юности, и уверенная в своей правоте.