Книга Однажды, в давние времена…, страница 98 – Сиратори Каору

Они вышли на покрытую плиткой площадку.

— Ой, красота какая… — Катя восторженно обвела глазами протянувшуюся до самого горизонта панораму города.

— На абитуре мы каждое утро почти сюда поднимались — прикинуть, в каком районе дождя нет.

— Это с соседями своими? А кто они вообще?

— Не, из тех никто не прошёл. А эти — интернатские, откуда Сергей. Вот помнишь, как он нам про себя на вокзале заливал, а мы не верили? Так, может, не очень-то и приврал. Совершенно отвязный народ, прямо как в Шкиде. Интернаты, похоже, все одинаковые — что для беспризорников, что для вундеркиндов. Один вот — Жора — ему, представь, курить в школе разрешалось. Официально, мать заявление написала. Кать, не поверишь, я с ними рядом сам себе поначалу домашним пай-мальчиком казался.

— Успокойся, — ласково взъерошила она его отросшую за последние месяцы шевелюру, — больше не кажешься — мне, во сяком случае. Я тебя иногда просто не узнаю. Учился ты всегда быстро, дурному особенно. На себе убедилась. Нисколько не удивлюсь, если ты у них ещё самым беспутным станешь, как д’Артаньян у трёх мушкетёров. Так куда дальше?

— Выбирай, — Андрей сделал широкий жест рукой.

— Сам выбери. Я же тут, кроме Красной площади, вообще ничего не знаю.

— Ну, раз так, вот туда и отправимся. — Он сверился с часами. — Как раз к смене караула должны успеть. А потом, знаешь, что? Пошли в бар. Мы с тобой ни разу ещё в баре не были — а у меня сегодня день рожденья, между прочим.

И это пустило его мысли в совершенно другом направлении.

— Слушай! Я понял, чем мы завтра займёмся.

— Чем?

— День у нас завтра какой?

— Двадцать пятое.

— А недели?

— Суббота.

— И мне — восемнадцать!

Ещё с полсекунды Катя глядела на него в полном непонимании, но тут выражение её лица изменилось.

— Андрюша, — испуганно переспросила она, — ты это серьёзно? Я не могу.

— Почему? — ответ немного обескуражил его. Но он попытался свести всё к шутке: — Сама ж говорила, на Руси спокон веку заведено: как только — так сразу. И тут же детей начинать плодить пачками.

— Ещё и детей… — Катя, похоже, полностью лишилась на время чувства юмора и жалобно посмотрела на него. — Андрюш, ну ты что, совсем с ума сошёл?

— Кать, да что с тобой? Ну ясно же, про детей — это просто тебя повеселить.

— Удачно, — кисло улыбнулась она.

— Но правда, почему? Ты не хочешь за меня замуж?

— Хочу, конечно… Но я же тогда в школу должна буду сообщить — и как ты это себе представляешь?

— В школу? Зачем?

— В бухгалтерию — чтобы налог за бездетность вычитать начали. Ты, что, не знал об этом?

— Вообще понятия не имел. Что такое бывает даже.

— С мужчин его сразу берут, а с женщин — только после замужества. Шутка ещё такая есть: «Каждая честная советская девушка обязана родить на следующий день после свадьбы.»

— Дурдом… Ну ладно, убедила. Будем продолжать жить во грехе.

Катя на минуту задумалась.

— Андрюш, а ты правда на мне жениться хочешь?

— Кать, а ты правда в ответе сомневаешься?

— Нет… — Она помолчала ещё немного. И начала, как будто совсем о другом: — Меня Наташа давно уже в гости зовёт — с тобой. В июле мы к ним могли бы заехать. А у Павла Алексеевича — он деревенский сам, из-под Борисполя откуда-то — брат есть, двоюродный, кажется. Так вот он — поп. Там же, в соседнем районе. Возможно, удастся договориться, чтобы он нас обвенчал — если тебя это устроит.