Книга Однажды, в давние времена…, страница 94 – Сиратори Каору

— Хитрец. Так я накрываю? Всё готово уже. Тортом, надеюсь, аппетит себе не испортил?

— Здоровый аппетит одними углеводами не удовлетворишь. Тащи сюда свою «синюю птицу». А я пока подарок твой поставлю.

Они уселись за стол.

— Андрюш, а правда, где ты её достал? — кивнула Катя в сторону телевизора.

— В ЦУМе, случайно. На позапрошлой неделе ещё. Там завоз был, одна коробка всего. Мне предпоследняя досталась.

Она взяла со стола конверт от пластинки.

— «Из Сафо»?! И наш Минкульт это пропустил?

— А в чём криминал?

— Ты не знаешь, кто такая Сафо? — с игривой улыбкой подняла брови Катя.

— Чему сама научила, то и знаю. И вообще, нечего над гостями потешаться.

— Ты — не гость.

— Тем более. Так и кто она?

— Древнегреческая поэтесса. С острова Лесбос.

— И?

— Лесбос? Никаких ассоциаций?

Но Андрей молчал с полным непониманием на лице, и она добавила:

— Лесбийская любовь?

— А-а, ну так бы сразу и сказала. И Сафо твоя из этих, что ли?

— Говорят, — пожала плечами Катя. — Точно-то сейчас никто уже не знает.

— М-да… — саркастически заметил Андрей. — Проморгали наши блюстители чистоты и непорочности новой исторической общности.

— Ну так ещё Вяземский говорил, — рассмеялась она в ответ, — что в России от дурных мер правительства спасает дурное же их исполнение. Как тебе курочка?

— На пять с плюсом. И рис тоже.

Но тут Сафо кончилась — а за ней прозвучало нечто совершенно неожиданное:

— Андрюша, что это? — Катя в испуге взглянула на него. — Я сейчас точно расплачусь… Ты знал?

— Нет… — растерянно произнёс он. — Я её даже из конверта не вынимал. Как купил, сразу спрятал подальше, чтоб не увидел никто… Везёт нам с тобой на песни, вот что я тебе скажу…

— Ага… Эльфы, видно, такие попались, музыкальные не в меру. Ладно, есть давай, остывает…

Вот и опять она на целых шесть лет старше его… А завтра он уезжает, уйдёт сейчас — и всё… За окном зелень, цветы, птицы поют. А когда вернётся, будет уже снова зима, и сугробы, и вьюга. И так — пять лет… И каждый раз на её день рожденья… Надо сказать ему, что решила не ходить завтра на вокзал…

«Беларусь» вдруг запела по-английски…

— Андрюша, ещё одна песня, совсем про нас. Вот слушай… Доброй ночи? Да какая ж она, к чертям, добрая, когда разлучает тех, кого должна соединить. Ночь добрая, когда «доброй ночи» не говорят… Андрюш, останься, а?

— Кать, ну мне же ехать завтра.

— Именно поэтому… И ещё. Я подумала… Я не пойду тебя провожать.

— Почему?

Они договаривались, что Катя окажется на вокзале «случайно», скажет, подруга уехала на другом поезде.

— Опять разревусь, как в прошлый раз. Даже хуже… Прямо у твоих на глазах — вот тебе и вся конспирация… Андрюша, правда, останься. Пожалуйста… Наври им что-нибудь. Ну какая твоей маме разница, где ты спать будешь? А утром я тебя подниму рано-рано…

Пока Андрей звонил домой и плёл что-то насчёт ребят, кино, бутылки «Трифешты» на семерых, идущих в парк троллейбусов и отсутствия телефонов у большинства друзей, она убрала со стола и зажгла свечи. Можно было больше не спешить. Они сидели с ногами на диване, обнявшись, слушали музыку и пили искрящееся в резных хрустальных бокалах янтарное вино… Как волны в тот их самый первый вечер на море, когда они вдвоём сбежали с танцев…