Онлайн книга «Однажды, в давние времена…»
|
— Андрюша, ну ведь когда-то они всё равно всё узнают. И чем больше мы врём сейчас, тем сложнее нам будет тогда. — В смысле, сейчас я один вру, а так и тебе придётся? — Ну да, наверно… Тебя-то они всяко простят… — Так что, не придёшь? — её отказ расстроил Андрея даже сильнее, чем неудача с билетами. — Нет, почему… Приду… Если ты так хочешь. — Хочу. А что в результате они на тебя катить потом будут, так на самом деле тут мало что изменишь. Мать в любом случае взовьётся как ракета. А отец… Он ей никогда ни в чём не перечит. — Что ж… Будешь, значит, один без меня родителей навещать. — Не, без тебя не стану. — Хочешь сказать, совсем рассоришься? — Почему я? Они… Ты знаешь, я в последнее время много думал об этом. Вот и в библии твоей сказано, что оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей. В самом начале почти. — Но там же, наверно, не в столь радикальном смысле имелось в виду. Да и какая разница? Там столько глупостей понаписано… Порыв ветра поднял с сугроба небольшую вьюжку, припорошив поверхность кофе мгновенно тающими снежинками… — На танцы? — Катя выглядела даже не удивлённой, а ошарашенной. — Куда? — В ДК. Они там как раз начинающую группу набирают — я вчера объявление видел. И помнишь, ты говорила, что всегда хотела научиться? — Мало ли, что я говорила. Как ты это объяснять собираешься? Литературу подучили — решили потанцевать на радостях? — А тебе больше и не нужно никому ничего объяснять, — шутливо ответил Андрей. — Ты у нас сейчас — «гражданка вне всяких подозрений». Все почти забыли уже об истории с доносом — когда в начале декабря в школу нагрянула вдруг, вызвав большой переполох, целая бригада газетчиков. И в тот же день в актовом зале, на спешно созванном общем комсомольском собрании Кате торжественно вручили почётную грамоту райкома. «За большие успехи и использование новаторских методов в деле коммунистического воспитания молодёжи» — ни больше, ни меньше. А на следующей неделе в областной комсомольской газете появилась хвалебная статья об их клубе и его молодом руководителе, достойном продолжателе славных традиций советской педагогики. Кикимора вывесила её на доску объявлений возле учительской — а затем отправила в ленинскую комнату на вечное хранение. — И вообще, как объясним — потом. Ты в принципе ответь, хочешь? — В принципе — почему нет. Но какой смысл об этом говорить… — Очень даже большой смысл, ты просто мою маму не знаешь. Она ведь в курсе, что ты не замужем. А за ужином всё равно о чём-то трындеть надо — ну вот ты ей и пожалуешься, что думала записаться на танцы, но туда берут только парами. — А туда точно берут только парами? — Понятия не имею. Но ведь и она тоже. — А если проверит? — Новогодним вечером? Да и с чего бы ей в твоих словах сомневаться. Нет, она предложит тебе меня. — Сама? Нет, Андрюша, ты что-то не то совсем говоришь. Она наверняка считает, что тебе учиться надо, а не по танцулькам бегать. — Она считает, что мне надо поменьше собак по улицам гонять. А учусь я сейчас и без того, как она не мечтала даже никогда. И всё, заметь, лишь твоими непосильными трудами, — он весело ухмыльнулся. — Ну, она так думает. А потому чувствует себя обязанной. Вот и пригласить тебя, её ж идея была, не моя. — Ну хорошо, допустим. Но почему именно тебя? |