Книга Однажды, в давние времена…, страница 77 – Сиратори Каору

В конце дня он дождался Катю у выхода, но кроме нескольких не слишком существенных деталей, добавить к уже сказанному ей было нечего: обстоятельный разнос предстоял ей только послезавтра на педсовете. Но самое скверное, она даже не собиралась бороться.

— Ну и чёрт с ними со всеми! Хочешь как лучше, стараешься, а тебе… Отработаю свои три года и уйду из школы. Никогда сюда не рвалась…

— Кать, ну ты чё, — пытался хоть как-то ободрить её Андрей. — Ты ж правда — классная училка. Луч света в нашем тёмном царстве. Тебя все любят.

— Да вот, выходит, не все.

— Думаешь, это из-за двойки кто-нибудь?

Она помолчала…

— Нет, вряд ли… Двоечник до такого просто не додумается. Больше похоже, из учителей кто-то… Но я серьёзно, Андрей, бросьте вы эти свои затеи. Не хватало ещё, чтобы из-за меня у кого-то из вас неприятности начались…

Кикимору он поймал в её кабинете, перед началом уроков. Нраву она была скорее хитрого, чем вредного, за ночь успела отойти, и единственное, что заботило её сейчас, это как бы поскорее «смыть со школы позорное пятно». «И как же некстати это всё, ну перед самыми праздниками…» Не согласиться с её оценкой ситуации было трудно, и Андрей с готовностью покивал в ответ головой. А затем резонно заметил, что никакими выговорами пятна этого всё равно не смыть. Так не разумнее ли будет повременить с оргвыводами и использовать имеющееся пока время для того, чтобы оправдаться? Ведь не думает же она всерьёз, что их Катерина Максимовна, золотая медалистка и краснодипломница, могла действительно подсунуть им какую-то антисоветскую литературу. Тем более, заняться этим могут сами члены клуба, по собственной инициативе, совершенно без ведома учебной части и никак не ставя под удар школу.

Последний аргумент убедил её окончательно, и в тот же день делегация в составе «актива» нервно переглядывалась между собой, сидя в тесной, аскетически обставленной приёмной секретаря райкома ЛКСМУ по идеологии.

— Значит так, ребята, — неулыбчиво встретил их секретарь, высокий грузный мужчина лет сорока с небольшим, — я не понимаю, зачем вы ко мне пришли. К вам пока никаких претензий нет. И для вас же будет лучше, если это так и останется. А я — человек занятой.

— Иван Митрофанович, — с очень серьёзным лицом начал свою речь Андрей — весь вчерашний вечер он репетировал перед зеркалом различные варианты разговора, — но ведь мы — комсомольцы, и для нас очень важно понять, в чём именно мы неправы. Если это действительно так. Нам сказали, что у райкома возникли какие-то сомнения относительно программы нашего факультатива. Пожалуйста, взгляните: вот полный список обсуждавшихся у нас произведений. Нам кажется, здесь произошла какая-то ошибка.

По лицу хозяина кабинета трудно было понять, какое впечатление произвело на него это вступление. Казалось, он раздумывает, не отправить ли их сразу, но потом всё же снял трубку и попросил:

— Зиночка, занеси мне, пожалуйста, материалы по вчерашнему ЧП… Да, оно самое.

— Вот, Иван Митрофанович, больше ничего пока, — симпатичная, со знанием дела накрашенная секретарша появилась в дверях почти сразу. — Ответа из школы ещё не получено. Это будет всё?

— Всё, Зиночка, спасибо. Можешь идти.

Он вынул из папки плотно исписанный, со сгибами под конверт лист. Сверил одно место с лежащим на столе списком.