Книга Однажды, в давние времена…, страница 70 – Сиратори Каору

Прозвенел звонок. Мальцы стремглав кинулись к дверям, бросив на произвол судьбы свой истерзанный в штормах фрегат. Но Андрей так и остался сидеть на расписанной шариковыми ручками и перочинными ножами скамье. Губы его сложились вдруг в торжествующую ухмылку. И как он раньше об этом не подумал?

Войдя в класс и поздоровавшись, Катя привычно окинула взглядом ряды столов. Тишина, все смотрят на неё… И всё же что-то не так. Что?.. Она ещё раз пробежалась глазами по классу… В левом ряду, на второй парте с конца пустовало место. Странно, Андрей никогда ещё не опаздывал на её урок. А сегодня к тому же вызваться обещал… С ним что-то случилось? Да нет, она ведь уже видела его утром… Но так или иначе, надо начинать перекличку.

— … Зозуля?.. Иванченко?.. Кошевая?.. Кузнецов?..

«Что в имени? То, что зовём мы розой…» Сегодня она произнесла его фамилию бесстрастно, как и все остальные — но неделю назад, на первом в этом году уроке споткнулась на ней, прикрыла рот рукой, сделала вид, что закашлялась…

… Это произошло спустя несколько дней после той памятной ночи. Андрей опять увязался за Константином Николаевичем, слушать его гривуазные истории — а она села за стол, набросать вчерне план факультатива. Раскрыла блокнот, вывела аккуратно единичку со скобочкой, задумалась… И неожиданно для себя самой написала дальше в строчке «Кузнецова». С минуту смотрела перед собой, будто не понимая, откуда взялось, что делает здесь это странное слово… Затем быстро-быстро приписала следом «Катя» — и тут же вырвала лист, порвала его на мелкие клочки…

— Он сегодня был, на всех уроках, — отозвался за друга сосед по парте. — Не ставьте пока «н». Он, наверное, звонка не слышал.

Более дурацкое объяснение придумать было трудно — что, впрочем, не мешало ему оставаться самым популярным на протяжении уже многих лет. С её собственного первого класса, как минимум.

— Хорошо, Чижов, — подняла она глаза от журнала, — подождём нашего бездельника ещё пару минут. Но не дольше.

Перекличка продолжалась — а Андрей всё не появлялся. Катя уже начала волноваться всерьёз, но как только она произнесла последнюю фамилию и положила ручку на стол, раздался робкий стук в дверь и опоздавший бочком протиснулся в класс.

— Катерина Максимовна, можно? Извините, я звонок прослушал, больше не повторится…

— Ну, так уж и быть, Кузнецов, на первый раз прощается. Но точку в журнале я тебе уже поставила. Так что отнеси портфель — и к доске.

Она приготовилась сделать приятно удивлённое лицо, даже повторила про себя заготовленную заранее похвалу… Боже, это был просто какой-то тихий ужас. Он забыл своё обещание и ничего не выучил? Нет, не может быть: так плохо он ещё ни разу не отвечал. Он хочет пару. И специально не даёт ей ни малейшего шанса поставить ему хотя бы тройку с двумя минусами. Но зачем?!

— Достаточно, — прервала она его на середине фразы, и со вздохом открыла дневник. — Вижу, Кузнецов, за ум ты так и не взялся, даже в десятом классе. Садись, два.

До конца дня Катя ломала себе голову и не могла найти ни одного хоть сколько-нибудь вразумительного объяснения. Глупость какая-то. И главное, так неожиданно…

— Катерина Максимовна… — послышалось у неё за спиной, когда она уже собирала вещи идти домой.

Она обернулась. В дверях учительской, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял Андрей.