Книга Однажды, в давние времена…, страница 62 – Сиратори Каору

В Краснодаре компания распалась. Кто-то сразу уехал в аэропорт, кто-то отправился гулять по городу или искать гостиницу на ночь…

— Ну всё, до свиданья… — начал прощаться Сергей, вернувшись от касс с билетами. Но передумал и нерешительно предложил: — У меня до самолёта несколько часов ещё, могу вас проводить… Если не возражаете.

— Нет-нет, что вы, — поспешила заверить его Катя, — конечно оставайтесь. Будем только рады. Кузнецов, согласен?

Андрей кивнул головой.

— В компании всегда веселее. Идёмте тогда, сядем где-нибудь… — Он огляделся. — Вон там, в углу, кажись, места свободные есть… Катерина Максимовна, ну что вы опять за свои котомки хватаетесь! Занимать бегите.

Ухнув в унисон, они с Сергеем подняли каждый по одной её сумке и поспешили за ней следом.

— Сергей Анатольевич, а можно, я вас тоже порасспрошу немного? — Катя уселась между ними и поправила на голове свою ковбойскую шляпу. — А то Кузнецов какие-то очень уж странные вещи о вас рассказывает. Признайтесь всё же, откуда вы? Если не секрет, конечно.

— Да тут… — немного сконфуженно начал он, — понимаете, такое дело… Самое смешное, что это действительно секрет. Но вам Андрей говорил, наверное, после универа я его к нам агитирую. Так что, если надумает, может и шепнёт вам что-нибудь по знакомству. Хотя на самом-то деле и рассказывать особо не о чем: глушь, леса, по улицам телята бродят без привязи… Ну вот честное слово, не вру! — встретил он её недоверчивый взгляд. — Сам обалдел, когда первый раз увидел. Давайте я вам лучше из мехматского что-нибудь расскажу. Оно и интереснее, Андрею особенно…

Когда объявили посадку, Сергей помог им затащить в купе вещи.

— Но это же СВ!.. — ахнула Катя.

— Что было, — словно оправдываясь, пояснил он — хотя в голосе его чувствовалась эдакая благодушная неискренность. — Ну я и подумал, главное ведь, не плацкарт. Так вы располагайтесь, а мне пора уже. Всего наилучшего, надеюсь, свидимся ещё.

— Подождите, — полезла она в пакет за кошельком. — Надо же вам разницу вернуть.

— Ну сколько той разницы, не будем считаться по мелочам. И я же вас заранее не предупредил. Всё, бегу, регистрация за час. До свиданья.

Сергей кивнул ей, пожал руку Андрею, но когда он уже вышел из купе, Катя спохватилась:

— До свидания. Жене привет передавайте, обязательно!

Он обернулся.

— Да я б и передал, только некому пока. Всё не соберусь никак… — махнул им на прощанье ещё раз и скрылся в проходе.

— Ничего не понимаю, — озадаченно произнёс Андрей. — Он же мне совершенно точно говорил… Кать?

Катя молчала, продолжая отрешённо смотреть в открытую дверь купе.

— Никудышные из нас с тобой конспираторы, вот что я тебе скажу, — произнесла она наконец. — Ну неужели всё было настолько очевидно? Ведь он же специально тебе про «жену» наплёл, не знаю уж, зачем… Может, чтоб ты соперником его не считал — чёрт вас, мужиков, разберёт.

— Соперником? Но у нас же тогда вообще ещё ничего не было.

— Ты уверен? — Катя задумчиво перевела на него глаза. — Ну а когда оно у нас появилось, можешь сказать? Я — нет…

Как учит нас — в лице Кати, ясно — японская мудрость, всё в мире преходяще и ничто не совершенно. В чём, как утверждается, заключена своя особенная, уникальная красота. Деревце кривое, беседка перекошенная, разбитая и склеенная чашка, букетик асимметричный, в таком роде. По-ихнему называется wabi sabi — а на русский в принципе не переводится. Но что-то в этом, безусловно, есть. Вот взглянем на жизнь, как на произведение искусства. Допустим, всё в ней стабильно и идеально. И что? Одна скукотища и вспомнить нечего.