Книга На острове любви, страница 56 – Шерил Сойер

— Вы творите чудеса.

Жервез одобрительно разглядывал комнату.

— Это только начало. Пусть кухня не беспокоит тебя — повар из этого же места и отлично готовит дичь. Во владениях Моргона ее любят. Настолько, что однажды утром я сказала: если на завтрак есть перепела, то больше дичи не нужно.

Вошел Поль-Арман и поздоровался с Жервезом. Он, как всегда, был бодр и фанатически стремился заниматься делом. В руках он держал стек, его сапоги покрылись грязью, пока он ходил по двору конюшни. Присмотревшись внимательнее, Жервез заметил, что кузен немного изменился и не без усилий поддерживал разговор. В его голубых глазах не было прежнего иронического выражения.

Для осмотра земли кузена Жервез с удовольствием воспользовался бы лошадью с постоялого двора, но Поль-Арман сказал, что на ферме есть места, где полным-полно кроликов.

— Если нога вашей клячи наступит на нору, ей конец. Лучше возьмите эту кобылу, она ступает уверенно и привыкла к этой местности.

Пока они ехали, Поль-Арман рассказывал об имении, о новом управляющем и подготовке полей к посеву. Во время пауз его глаза тускнели, взгляд становился непривычно рассеянным. Жервез скучал. Разговор не удовлетворил его любопытства: ему хотелось услышать о собственности на Мартинике и прежде всего о шато и поместье. Как знать, поскольку прервалась женская линия рода Моргонов, то кузен вполне мог изменить свои планы, связанные с наследством, и дать ему шанс.

— Вы вернетесь в «Каскады»? — поинтересовался Жервез.

Поль-Арман вздрогнул:

— Вряд ли. Моя жена никогда не видела этого имения. Я выбрал это место, потому что оно не связано с воспоминаниями. Но, увы, я проявил наивность: нет такого места на земле, где можно избавиться от воспоминаний.

Не зная, что ответить на это, Жервез неуверенно заметил:

— Похоже, мадемуазель Антуанетта чувствует себя здесь почти как дома.

— Да. Это странно. В детстве мы провели здесь два года вместе с матерью, и Антуанетта утверждает, что не любит так ни одного места. Я помню только то, как лазил на деревья вместе с Антуанеттой и помогал ей спускаться вниз. — Заметив недоверие Жервеза, он криво усмехнулся. — Верно, нелегко представить себе Антуанетту на дереве. Я спросил, почему она не приехала жить сюда много лет назад, ведь препятствий для этого не было.

Жервез ждал, но кузен снова впал в рассеянность. Лошади поднялись наверх насыпи, и Поль-Арман остановился. Они смотрели на вспаханную землю, покрытую инеем, — она уходила к ряду голых берез. Поль-Арман продолжил, будто не было никакой паузы:

— Антуанетта утверждает, что я помешал ей. Она осталась на Мартинике, чтобы составить мне компанию. — Когда он посмотрел на Жервеза, в его глазах появился прежний стальной блеск. — Как не жалеть человека, который жил ради того, чтобы составить мне компанию?

В этих словах прозвучала боль. Кузен чувствовал себя виноватым. Вскоре Поль-Арман спешился и устремил взгляд в поле. Он указал рукой направо:

— Вон там земля Сюлли — границ нет, поскольку мы объединили оба поля. Но его земля начинается у дуба. — Взглянув на Жервеза, он добавил: — Вот то ветвистое дерево, а те прямые деревья — тополя.

— Если вы думаете, что я не… — начал Жервез, придя в ярость, но Поль-Арман, как ни в чем не бывало, продолжил: