Книга Леди и дезертир, страница 85 – Шерил Сойер

Жак замолчал. София почувствовала сильное волнение, которое всеми силами попыталась скрыть. В ее жизни есть один пробел, ужасный пробел, и это было для нее гораздо более важно, чем мог предположить кто-либо. Она знала теперь — к сожалению, слишком поздно, — что иметь в своей жизни рядом настоящего мужчину было для нее так же необходимо, как и дышать. В ее собственных глазах у нее было все — и не было ничего. А единственный живой мужчина, которого она желала, был тот, который сейчас находился рядом с ней, в этой комнате. Она не отрываясь смотрела на залитый солнечным светом сад и желала, чтобы он продолжал.

Наконец он сказал:

— Все, что я могу предложить, это мои услуги. Все, что вы хотите, что бы это ни было, я с удовольствием выполню.

Она заставила себя встретиться с ним взглядом.

— Я могу уверить вас — в жертвах нет необходимости.

— Это не жертва.

София постаралась проигнорировать взгляд, которым сопровождалось это высказывание. Она также попыталась подавить отклик, который он вызвал внутри нее, и сказала довольно тихо:

— Напротив, хозяин Джолиф-корта очень любит это место, и я знаю, что его можно было уговорить оставить этот дом только за непомерную сумму. Вас ввели в огромные расходы, чтобы вы находились здесь, а также помешали, чтобы вы вернулись домой, во Францию.

Упоминание о Франции было нацелено на то, чтобы напомнить Жаку о том, что он был во вражеском лагере по отношению к ней и ее семье. Но это не возымело должного эффекта. Его глаза излучали свет, от которого она дрожала, когда видела его. Этот свет давал ей ясно понять, что преследование только началось.

— Расходы — это ничто. Для чего тогда нужны банки? Дело было легко улажено. А что касается моего возвращения… — Он помедлил. Ей стало интересно, собирался ли он сказать слово «домой», но в последнюю секунду он отказался произнести его, — что же касается Франции, она может подождать.

— А как насчет ваших родителей? — София увидела, что он слегка напрягся при этом. Маркиза де Вийер рассказала ей, что его мать и отец живы; они избежали тяжелой участи, которая выпала на долю аристократов во время революции, и все еще жили в наследном замке в Нормандии.

Он спокойно ответил:

— Мы постоянно обмениваемся корреспонденцией.

Постоянно! За последние три года он был в России, Испании, Южной Франции, Новом Южном Уэльсе и Америке. После непродолжительной паузы она сказала с той иронией, которую использовала только с близкими, такими как ее отец и Мэри:

— Конечно. Для чего же тогда нужна почта!

В холле послышался голос Гарри. Он с кем-то разговаривал доверительным тоном, означающим, что он находится в приятной ему компании. София посмотрела через плечо и увидела сына, ведущего экономку за руку.

— Мама, у миссис Лиливайт есть арфа. Она позволила мне прикоснуться к ней. Ты сыграешь что-нибудь? Миссис Лиливайт говорит, что ты умеешь.

— Весьма любезно с вашей стороны, — София улыбнулась. От нее не ускользнул взгляд молчаливого веселья, которым экономка обменялась с Десернеем — у них уже установились отношения взаимного уважения, при том, что он не мог владеть домом более нескольких дней. Все-таки было удивительно, что ей не сказали о планах Джолифа до того, как он покинул свою усадьбу. Слушая осторожные ответы миссис Лиливайт, София могла только заключить, что Джолиф, скорее всего, имел серьезные долги и был вынужден сдать в аренду поместье, чтобы поправить свое материальное положение. Должно быть, он был слишком смущен, чтобы проронить хоть слово, прежде чем уедет.