Книга Леди и дезертир, страница 70 – Шерил Сойер

— Вы сердитесь на меня за то, что я узнал о вас так много за столь короткий промежуток времени. Простите меня, но вы так прекрасны, что любой мужчина хочет узнать о вас все и сразу. А ведь прошло не так уж мало времени, я впервые встретил вас больше года назад.

На это у Софии не нашлось возможного ответа, но, к счастью, он, кажется, и не ожидал его. Десерней продолжил:

— С тех пор я был по другую сторону океана. Если я сказал что-либо, что шокировало вас, припишите это моему нетерпению увидеть вас снова.

София опустила глаза. Последовала длительная пауза. Затем он спросил:

— Неужели вы не скажете мне, хотя бы на сей раз, о чем вы думаете?

Она посмотрела на него с изумлением. После такой речи, как эта? Он едва ли мог выбрать что-нибудь более подходящее, чтобы заставить ее молчать! На долю секунды она пожалела, что она не была такой же, как находчивые француженки, к которым он, должно быть, привык, кто мог принимать такие комплименты остроумно, с ясной головой и равнодушным сердцем; кто мог смотреть в эти глаза и не допустить того, чтобы они проникли в самую душу.

Она наклонилась, чтобы поставить свою чашку на маленький столик, стоящий рядом.

— Что бы вы ни думали, месье, я знаю о вас очень мало. Вы когда-нибудь собираетесь просветить меня?

Пыл любого другого мужчины мог бы быть охлажден ее тоном, но Жак спокойно посмотрел на нее и откинулся на спинку стула, скрещивая свои длинные ноги и прихлебывая кофе, не переставая смотреть на нее.

— Маркиза де Вийер ничего не рассказала вам?

Он был уверен, что она спрашивала о нем! Но, конечно же, она спрашивала. София ответила холодно:

— Очевидно, вы — виконт де Серией. Вы…

— Поправка. Я был им. Мой отец отрекся от семейного титула в 1792 году по республиканским принципам.

Она удивленно посмотрела на него.

— А вы?

Жак выдержал ее взгляд, и она медленно продолжала:

— Вы республиканец? Не роялист?

Он только спросил:

— Что еще вам рассказали?

— Вы присоединились к французской армии под руководством Наполеона Бонапарта. Вы сражались в Австрии, Пруссии, затем в России.

Он окинул ее острым взглядом, но промолчал, и София продолжала:

— Далее вы служили на Пиренейском полуострове, где были ранены и ненадолго попали в плен в 1813 году. После этого вы стали стрелком. Вы участвовали в битве при Сан-Себастьяне. Больше я ничего не знаю. Возможно, вы дополните?

Он кивнул.

— Вы прекрасно информированы.

— Но есть некоторые моменты, которые могли бы мне объяснить только вы. — Она сделала быстрый вдох. — Мой муж тоже участвовал в битве при Сан-Себастьяне. Вы знали об этом?

Он снова кивнул.

— Вы когда-либо встречали его?

— Девятый полк атаковал с другой стороны береговой полосы, затопляемой приливом. Они находились в двух милях от нас. Я не мог встретиться с вашим мужем у Сан-Себастьяна.

Его проницательные глаза уловили ее реакцию, и он решительно продолжил:

— Нет, леди Гамильтон, я не могу вам сообщить, как он погиб. И если хотите мой совет… — Он помедлил, будто сожалея, о своих словах, затем заставил себя говорить дальше: — Вы не должны позволять этому мучить вас. — Он наклонился прямо к ней, поставив кофейную чашку на столик рядом с ее, и кладя одну руку на бархатное сиденье рядом с ее перчатками. — Не ищите того, чего вы никогда не сможете найти. Такая одержимость является одним из худших наследий смерти. Поверьте мне, мы не можем вернуться обратно и исправить то, что было отнято у нас; мы можем только идти вперед.