Книга Леди и дезертир, страница 22 – Шерил Сойер

Затем лошадь вдруг вздрогнула, дернула свою голову в сторону с тихим ржанием, которое было похоже на сдавленный вопль. Поднявшись в испуге на дыбы, кобыла бросилась в листву слева от тропинки, топча копытами землю.

Софии удалось остаться в седле, вцепившись в ручку дамского седла так крепко, что она ушибла колено. Когда она хваталась за гриву лошади, повод выпал у нее из рук.

Человек что-то пробормотал, ступил вперед, несмотря на опасную панику животного, и заговорил с лошадью очень ласково и тихо. София выпрямилась, но чувствовала, что мускулистое тело под ней напряглось и собралось, готовое снова подняться на дыбы.

Мужчина положил свою руку на шею лошади, и она перестала перебирать ногами, встала как вкопанная, нервно дергая боками, но, покоренная мягким голосом мужчины, успокоилась окончательно. София чувствовала, как шея лошади все еще дрожала под его пальцами.

Тем временем человек провел ладонью вниз по носу лошади, говоря ей по-французски ласковые слова, которых она не понимала. Когда его рука оказалась на уздечке, он снова встретился с Софией взглядом.

Если бы он заговорил с ней сразу, она бы тотчас овладела собой и смогла бы проигнорировать его взгляд. Но он выглядел настолько пораженным, как будто это она застигла его врасплох, а не наоборот. Его глаза теперь были широко раскрыты, они посветлели, приобретя цвет легких облаков. Он бросил на нее взгляд, который удивительным образом сочетал в себе и вежливость, и дерзость одновременно: оценивающий, откровенный и требовательный — София никак не могла определить. Но вдруг она почувствовала себя так, будто это на нее, а не на шею лошади, он нежно, но властно положил свою руку.

Это было настолько острое чувство, что оно шокировало ее, и ее голос задрожал, когда она произнесла:

— Как вы смеете!

— Извините меня, — однако его открытый взгляд не изменился.

— Скажите на милость, что вы здесь делаете?

Его загорелые скулы окрасились легким румянцем. Был ли он смущен? Вряд ли. Чтобы скрыть свое собственное смущение, София быстро наклонилась вперед и подобрала свисающие поводья, ее рука приблизилась так близко к его, что он сделал невольный жест. Лошадь покачала головой и беспокойно ударила о землю передними копытами.

— Извините меня, — сказал он еще раз. Его голос казался таким мягким и ласкающим, он говорил с легким французским акцентом. София поняла, что он был одним из стрелков, и, по установленным правилам, должен был стоять вверху у дороги, при исполнении служебных обязанностей. Но она не могла отпустить его; у нее не было сил сделать это.

— Вы не должны ехать дальше в этом направлении, — сказал он. — Почва зыбкая, дождь размыл часть тропинки, и по краю ехать небезопасно. Эта лошадь не обучена ходить по такой местности — может произойти несчастный случай.

— Несчастный случай? Вы сами чуть не стали причиной несчастного случая!

— Простите меня. — Он отпустил уздечку и подошел ближе, проводя рукой сбоку по шее лошади. — Ну, вот, моя милая, тебе уже лучше? — Затем он посмотрел на Софию, как будто она уже даровала ему прощение, о котором он попросил так уверенно. — Я слышал, что вы едете, но я не думал, что вы были так близко. Я поступил опрометчиво. Но вы великолепная наездница, и ничего страшного в конечном итоге не произошло.