Книга Пламенные эвкалипты, страница 4 – Элизабет Хэран

— Эбенезер Мэйсон дал понять, что хотел бы познакомиться с тобой, Эбби, — сказал Финли, заметив, что Эбби пришла в некоторое замешательство и такой план ей явно не по душе. Его всегда немного огорчало, что дочь забывала о честолюбии, когда речь заходила о выборе жениха, способного ее облагодетельствовать.

Да, Финли был пристрастен, но он полагал, что любой мужчина был бы счастлив взять в жены столь прекрасную девушку. Эбби была хоть и худенькая, как ее мать до родов, зато у нее были длинные волнистые волосы, которые блестели, как уголь на солнце, а глаза синели, как Средиземное море.

— Думаю, у мистера Мэйсона есть на тебя виды. — Он хотел осторожно внушить эту мысль простодушной дочери.

— Что? — возмутилась Эбби, взволнованная теперь уже не на шутку. — Мистер Мэйсон — старик… Ему столько же лет, сколько тебе, ведь так, папа? — Девушке была противна сама мысль о сколь-нибудь романтических отношениях между ними. И не верилось, что отец и впрямь думает, будто она пойдет за старика, которого и представить себе не могла в числе своих воздыхателей.

Стариком, по мнению юной Эбби, считался всякий, кому было за тридцать. А Эбенезер, в свои пятьдесят три, был лишь на пять лет моложе ее отца, который женился, будучи и сам уже далеко не первой молодости. Финли было сорок, а Мэри семнадцать, когда они поженились. Впрочем, в графстве Слайго, откуда происходил род Финли, для мужчины брать в жены девочку, которой еще нет двадцати, было делом самым обычным, даже если ему перевалило за сорок. Но в Австралии это не считалось в порядке вещей.

— Он не старше меня, Эбби, — вознегодовал Финли. — Разве что на самую малость, — уже мягче прибавил он. Его на мгновение передернуло от возникшего в голове образа, но он тотчас прогнал наваждение. Потому как твердо решил обеспечить дочери будущность. — Можешь считать его зрелым, Эбби, зато человек он очень обеспеченный. А это значит, что в один прекрасный день ты можешь стать очень даже состоятельной вдовой.

— Какие страсти ты говоришь, папа, — рассердилась Эбби. — Похоже, ты и впрямь шутишь. Мистер Мэйсон навряд ли позарится на какую-то девчонку из землянки.

— А вот тут ты ошибаешься, Эбби. Об этом не всякий знает, но когда-то он и сам был старателем, — с пониманием сказал Финли.

Глаза у Эбби округлились. Она-то, как и все, думала, что Эбенезер Мэйсон родился в сорочке, будучи отпрыском знатного английского рода.

— Верно говорю, Эбби, когда-то у него за душой не было ни гроша, покуда он не попытал счастья на викторианских золотых приисках, — прибавил Финли, заметив удивление дочери. — Так и сколотил себе состояние. Напал на золотую жилу в Кривой лощине тогда, в начале пятидесятых. На круг там намыли триста двадцать четыре фунта золота, особенно отличились Эбенезер с компаньонами. Представляешь? — В свое время Финли поведал эту историю своим собутыльникам-ирландцам в пивной. И те тогда диву дались, а после трактирщик ему шепнул, будто бы Эбенезер тогда надул двух своих компаньонов. Финли предпочел пропустить такие подробности мимо ушей: все эти сплетни наверняка от зависти. — Я уважаю тех, кто зарабатывает, трудясь в поте лица. И ежели человеку здорово подфартило, честь ему и хвала, я так скажу.

— Но откуда ты знаешь, папа, что так оно и есть? — спросила Эбби. Уж больно неправдоподобной показалась ей эта история.