Книга Пламенные эвкалипты, страница 192 – Элизабет Хэран

— Мою религию здесь не уважают! — буркнул Сабу.

— Я не очень много знаю о твоей религии. У вас принято вообще не есть по некоторым дням?

— Такие, как вы, просто не понимают, что пост есть очищение тела!

— Ты прав. Я не понимаю, как голод может быть очищением. — Эбби даже не хотела делать вид, что понимает это.

— Я ем весь день только фрукты и совсем немного плотной пищи вечером — так что я не голодаю! — сварливо отозвался Сабу. — Это здоровый образ жизни, а кроме того — аскеза, которая немного приближает меня к Высшему Бытию.

— О!.. — Эбби немного смутилась, чувствуя, что в этих материях она совсем не сильна. — Я уважаю твои верования. Но объясни, почему ты еще и не готовишь в те дни, когда приближаешься к Высшему Бытию?

Глаза Сабу сузились — он подозревал, что Эбби смеется над его религией.

— Нет, правда! Я этого совсем не понимаю.

— Это потому, что никто не уважает меня и не ценит то, что я делаю. Вы еще слишком молодая ирландка, чтобы понимать такие сложные вещи!

Эбби вздрогнула. При чем здесь «ирландка»?

— Ты уверен? Это не потому, что ты просто не в силах смотреть на вкусную еду, когда сам не можешь ее попробовать? Ирландка или нет, но я знаю, как это трудно.

По лицу Сабу она видела, что удар попал в цель, хотя бы частично. Сабу молча отвернулся.

— Миссис Хокер и ее сын не понимают, как это трудно, да? — тихо спросила Эбби. — А вот я понимаю. У меня есть идея, Сабу. Я буду с удовольствием готовить в те дни, когда у тебя праздники. Почему бы и нет? Знаю, мистер Хокер сказал, что не будет платить тебе в дни, когда ты не готовишь, но зачем тебе деньги? У тебя нет семьи, которую надо кормить, в город ты не ездишь и почти ничего не тратишь.

— У меня нет семьи в Австралии, но зато большая семья дома, в Индии, — неохотно сказал Сабу.

— Что?! И ты посылаешь им деньги?

— Большую часть своего жалованья я отсылаю в Индию, — он почти шептал. — Моя семья зависит от этих денег.

Эбби была искренне удивлена и почувствовала уважение к повару. Она-то считала его эгоистом, а дело было совсем в другом.

— Хокеры знают об этом?

Сабу гордо и мрачно молчал.

— Ясно! — Эбби все поняла. — В Берре я жила в трущобах. И тоже никому об этом не рассказываю. Но иногда гордость — не лучшая черта характера. Я думаю, Хокеры поняли бы тебя, если б знали правду.

— Они должны были доверять мне и уважать меня! Я давно здесь служу! — нервно воскликнул Сабу.

— Они тебя уважают, Сабу. И считают прекрасным поваром. Иначе, как ты думаешь, почему они так долго терпят все эти твои… тантры-мантры?

Сабу посмотрел на Эбби, и девушка улыбнулась ему, а он поспешно отвернулся.

Сабу боялся улыбнуться в ответ — это был бы признак слабости.

— Если ты уйдешь отсюда, то у тебя не будет шанса отыграть у меня те деньги, которые ты продул в покер! — лукаво заметила Эбби. — Да ты и так не сможешь — я в этой игре ас!

Сабу немедленно повернулся к ней.

— Я обыграл бы вас при первом же удобном случае!

— Но мы никогда этого не узнаем наверняка, если ты уйдешь.

— Если мистер Хокер уволит меня, с этим ничего не поделаешь.

— Он не уволит тебя, если ты скажешь ему правду! — В голосе Эбби звучало сочувствие, и Сабу немедленно вызывающе вскинул голову.

— Я не могу!

— Хорошо. Я, по крайней мере, попыталась… — Эбби повернулась и пошла к дверям, затем невинным голосом бросила через плечо: