Книга Пламенные эвкалипты, страница 17 – Элизабет Хэран

— Вы опоздали, отца уже похоронили, — гневно бросила она в ответ.

— Я вряд ли успел бы раньше, мисс Скоттсдейл, дома задержали дела. Но смею ли я выразить вам мои соболезнования? — Он воззрился на нее совершенно холодными зелеными глазами.

Было что-то оскорбительное в его взгляде, и Эбби ощутила, как у нее по коже побежали мурашки.

— Не смеете! — отрезала она. — Это по вашей милости погиб отец. Да и какие такие дела могли задержать вас дома? Будь у вас хоть капля приличия, вы примчались бы в Берру сразу, как только узнали, что погибли трое ваших рабочих. Так хоть проявили бы какое-то уважение, порядочность. Или, по вашему, рабочие и их близкие не заслуживают ни малейшего внимания?

Эбенезер едва заметно вздрогнул.

— Разумеется, но, смею вас уверить, на руднике произошел самый натуральный несчастный случай, — невозмутимо заявил он. — И, полагаю, вдове Джока Макмануса и матери Нила Тэвиса это понятно.

— Понятно?! Знайте же, ничегошеньки им непонятно, как и мне. Это же не ваше горе! Ведь вы экономили каждый грош, а в результате — беда! — резко возразила Эбби. — Отец как чувствовал, что это случится.

— Неужели? — Эбенезер хитро прищурился.

— И оказался прав, он с лихвой заплатил за вашу промашку с Морфеттовой станцией. Спохватись вы пораньше, он и те двое были бы живы и остались с теми, кому они дороги.

— Не знаю, чего вы там понаслушались, но станцию я старался держать в исправности. Однако машинному оборудованию свойственно время от времени выходить из строя, и трагическая случайность состоит как раз в том, что рабочие углубились до уровня грунтовых вод в то самое время, когда сломался насос.

— Трагическая… — слабым голосом отозвалась Эбби. Со вчерашнего утра во рту у нее не были ни маковой росинки, и под безжалостно палящим солнцем она вдруг ощутила головокружение. Перед глазами запрыгали зайчики — и ее качнуло.

— Хорошо ли вы себя чувствуете, мисс Скоттсдейл? — осведомился Эбенезер. Несмотря на головокружение, Эбби не расслышала в его тоне ни толики сочувствия. Не услышав в свою очередь ни слова в ответ, он велел вознице принести воды.

— Не трогайте меня! — резко проговорила Эбби, когда Эбенезер было взял ее под руку, желая поддержать. Ей была противна сама эта мысль. Возница принес флягу с водой, но Эбби ударила его по руке, и фляга упала на землю. Вдалеке девушка разглядела похоронную повозку с гробом Нила: та поднималась по дороге к кладбищу, — и на глазах у нее опять навернулись слезы. Ей стало тем более горько оттого, что рядом не было ни Мэг, ни девочек.

Эбби шатало из стороны в сторону. Она сердито взглянула на Эбенезера.

— Из-за вас вместе с отцом погиб человек, которого я любила и за которого собиралась замуж. Я даже не смогла устроить папе достойные похороны, ведь он был замечательный и заслуживал большего, чем сосновый ящик с безвестной могилой. Много большего!

Эбенезер сунул руку в карман и достал три однофунтовые купюры. Это походило на недостойный жест запоздалого раскаяния.

— Вот, пожалуйста, возьмите, — сказал он, беря ее руку и вкладывая в нее деньги.

Тут Эбби взорвалась.

— Три фунта! Три жалких фунта! По-вашему, это все, чего заслуживает мой отец? — Она подбросила бумажки в воздух — их подхватило ветром и, как осенние листья, разметало по соседним неухоженным могилам. Эбби не нуждалась в такой подачке. — И вы смеете думать, будто жизнь моего отца стоит три фунта? — воскликнула она.