Книга Пламенные эвкалипты, страница 103 – Элизабет Хэран

— Нет, ни словом ни обмолвилась, — сказала Эбби, удивляясь, как же все хорошо устроено в Бангари. Казалось, здесь все было продумано до мелочей, и это заставляло ее восхищаться Джеком еще больше.

Следом за тем они проехали через ворота, выходившие на возвышенность. С ее вершины открывался вид на многие мили вокруг.

— Все, что лежит к западу, это Бангари, — гордо объяснил Джек, оглядывая свои владения.

Эбби видела прямо впереди долины, где меж эвкалиптовых рощ паслись сотни овец.

— Когда мы с родней впервые оказались в этих местах, — сказал Джек, — мы заботились не столько о том, какой породы будут наши овцы, сколько о том, чтобы закупить определенное поголовье овец и по сходной цене. Но сейчас совсем не то, что раньше. Кажется, я говорил вам, что первую партию овец пригнали посуху из Ясса и Гандагая. — Он рассмеялся. — Мы с братьями считали их убогой колониальной породой.

— Что же это были за овцы? — с любопытством спросила Эбби.

— Грубошерстные кейпские и бенгальские и несколько голов длинношерстных тисдейлов, — сказал Джек. — Было, кажется, еще несколько короткошерстных саутдаунов и мериносов. К счастью, Южноавстралийская земельная компания начала налаживать прямые импортные поставки овец лучших пород из Англии, Тасмании и Кейпа. Некоторые из них были первоклассными мериносами. Мы прикупили несколько голов и начали разводить овец лучших пород. Оказалось, что часть купленных нами овец ягнились от стайгерских баранов, считавшихся когда-то новой первоклассной породой саксонских мериносов.

— Раньше я никогда не слышала о Южноавстралийской земельной компании, — призналась Эбби.

— Она была создана девятого октября тысяча восемьсот тридцать пятого года для того, чтобы помогать развитию бывшего нового поселения в Южной Австралии. Имена некоторых ее пайщиков-основателей вы, наверно, знаете по названиям улиц в Аделаиде. Это Джон Рандл, Чарлз Хиндли, Рэйкс Керри, Джон Пири и Генри Ваймут.

— Ах да, — сказала Эбби. — Мы с отцом несколько раз ночевали в гостинице на улице Рандла, перед тем как податься в Берру. А откуда у Бангари такое название? — снова полюбопытствовала она.

— Эту землю вокруг реки Хатт здешние аборигены издревле называют Бенгерри. Отсюда и произошло ее нынешнее название.

— Значит, где-то поблизости есть река? — Эбби ее никогда не видела.

— Не то чтобы поблизости, да и на реку она совсем не похожа в это время года. На самом деле, если бы вы в нее упали, то перепачкались бы с ног до головы, — сказал Джек.

Эбби улыбнулась.

— Бангари чудесное место, — промолвила она, с восторгом озираясь кругом. — Я так рада, что вы предложили мне совершить эту утреннюю прогулку.

— А я рад, что тебя заинтересовали дела найти хозяйские. Если тебе здесь нравится, место матушкиной компаньонки годится для тебя как нельзя лучше, — честно признался Джек. — Да и наездница ты неплохая.

— Спасибо. Я люблю ездить верхом, — ответила Эбби.

— Я слышал, в Ирландии есть отменные лошади.

— Да, там выводят несколько прекрасных пород для охоты и скачек, хотя своей лошади у меня никогда не было, даже самой задрипанной.

Эбби покраснела, вспомнив, как бедно жила ее семья. Иной раз, особенно в Ирландии, им и самим-то было нечем прокормиться, не говоря уже о лошади. Силясь справиться со смущением, она наклонилась вперед и похлопала свою кобылу по шее. Кобыла была замечательная: гнедая, с белой полоской ото лба до носа, и очень чуткая.