Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 94 – Андрей Фальков

Комплекс очередной раз перевезли. Эту выматывающую процедуру выкапывания из земли, перетаскивания десятков тонн железа, обратного закапывания и маскировки они выполняли чуть ли не ежедневно. Ужасающая влажность и теплый дождь снаружи. Горячая аппаратура и тропическая жара в кабине. Советские офицеры, непривычные к таким условиям, измучились и сильно похудели. Спать удавалось лишь урывками, чем Кашечкин и воспользовался. Рузаев с Шульцем сидели на ступеньках трапа и курили.

— Такое впечатление, что начинается окопная война, – тихо говорил Рузаев, – как в Первую мировую. Оборона противников так сильна, что никто и головы поднять не может, не говоря уж о том, чтобы пойти в наступление.

— Ну, вы же согнали янки с небес на землю. Они теперь и летают меньше, и к земле жмутся.

— Но и они загнали нас в это болото и головы поднять не дают. – Рузаев с отвращением раздавил очередного летающего кровососа.

— Грех вам жаловаться, – усмехнулся Шульц, – сколько вы их уже настреляли? Штук двадцать?

— Семнадцать, – скромно поправил Рузаев.

— А сами без единой царапины. Если бы вы знали, как я в начале войны в этих самых джунглях мордой в болоте лежал!

— Во время войны я столько раз мордой в болото падал, что и не сосчитать! Как начинается налет, так и ныряешь.

— В Отечественную и я по болотам ползал, – усмехнулся Шульц, – да не о той войне речь. Меня этой весной янки на тропе Хо-Ши-Мина так причесали, что мало не показалось.

Рузаев задумался.

— А они над тропой все еще летают?

— Летают, но реже.

— Я вот что думаю. Оборона у нас налажена, противник пуганый. Давайте возьмем один комплекс и перебросим его прямо на тропу? Поохотимся из засады.

— Да вы что! – удивился Шульц. – Нельзя ослаблять оборону.

— А я думаю, можно. Останутся соседи. Янки напуганы. За два дня ничего принципиально нового придумать не успеют. А мы за двое суток обернемся. Зато они и над дикими районами летать побояться.

— Поохотиться думаете? А здесь дичи мало?

— Здесь не охота и не дичь. Здесь опытный враг, научившийся воевать. На один сбитый самолет мы уже тратим по пятнадцать ракет. Перебазируемся ежесуточно, а сбиваем раз в два дня. Надо учиться новой тактике

— Надо, – Шульц кивнул.

— Вот и будем учиться.

— Добро. Действуйте. Я договорюсь с вьетнамским командованием.

Они помолчали. Вокруг суетились вьетнамцы, оборудуя последние элементы позиции. Рузаев не вмешивался, зная, что вьетнамцы мастера маскировки и все сделают наилучшим образом.

— А все же в Отечественную войну было сложнее, – нарушил молчание Шульц.

— Да, – Рузаев кивнул, – противник намного сильнее и злее.

— Ох, как нас в сорок втором под Москвой били!

— А нас под Керчью.

— А нас потом в Сталинграде!

— И нас под Сталинградом!

Рузаев и Шульц переглянулись.

— А у вас дети есть? – неожиданно поинтересовался Шульц.

— Есть. Две дочки в школе учатся, одна уже в десятом классе. Жена Настюша дома ждет. Вот.

Рузаев достал фотографию, завернутую в целлофан, и нежно разгладил ее на колене.

— Красивая, – Шульц посмотрел на фото и вздохнул, – и дочки замечательные. А я вот не женат.

— Не страшно, вернетесь домой и женитесь.

Рузаев любовно посмотрел на фотографию.

— Вряд ли женюсь. Старый уже, – усмехнулся Шульц.

— Найдете себе красавицу и умницу.