Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 19 – Андрей Фальков

Аркан, заброшенный красным бойцом, натянулся и выдернул из кабины толстого пилота, который неуклюже перевалился через борт и исчез внизу. Гремела песня про погоню. Аэроплан без пилота улетел. Василий Кашечкин сидел в темной прохладе кинотеатра, смотрел фильм и думал о том, какой он молодец, что сумел пригласить в кино такую девушку. Он был счастлив.

Фильм кончился, и зрители, торопясь, начали выходить. На улице было светло, стоял ясный июньский вечер, даже не вечер, а день, склоняющийся к вечеру.

— Хорошо-то как! – Светлана посмотрела на Арбатскую площадь, на ресторан и тихонько взяла Кашечкина под руку.

— Да, хорошо! Москва такая красивая!

Они свернули на Никитский бульвар.

— Вы где живете? – спросил Кашечкин.

— На площади Восстания.

— Я вас провожу! – обрадовался Кашечкин. – Может, прогуляемся?

— Можно пешком пройти, – кивнула Светлана, – но только не до самого дома. А вы Москву хорошо знаете?

— Нет, – смутился Кашечкин, – не очень. Я здесь давно не был.

— А где вы были?

— В училище. А в училище я из Куйбышева поступил.

— А здесь как оказались?

— К маме приехал. Она замуж за москвича вышла и переехала к нему в комнату.

— Это отчим ваш? – Светлана приостановилась. – Вы с отчимом живете?

— Да, – кивнул Кашечкин, – это отчим. Отец у меня умер, когда я еще в школе учился. Только я с ними жить не буду. Я служить в гарнизон поеду.

— А что с отцом вашим случилось? – продолжала допытываться Светлана.

— Умер. – Кашечкин вздохнул, – пил много. Ранили его на войне, и как вернулся с фронта, пить сильно начал.

— Бедный! – Светлана дружески пожала его руку, и Васин локоть слегка коснулся ее упругой груди. Василий вновь залился краской. – Так вы с мамой жили?

— Да, – кивнул Кашечкин.

— Будете скучать без нее?

— Конечно. Но только я уже привык. И у нее времени мало, она учительницей работает. В школе ей особо не до меня. А вы с родителями живете?

— С отцом.

— Да, это хорошо, –кивнул Кашечкин.

— Чего же хорошего без матери?

— Ой, извините. Я не то имел в виду. Я хотел сказать, что хорошо иметь настоящего отца.

— Да уж, – Светлана выпустила его руку и сжала губы, – конечно. Только из-за него мама и пропала. Он с ней развелся, когда я еще маленькая была, взял меня к себе, а ее выгнал. И она пропала.

— Как пропала? У нас люди не пропадают!

— Исчезла. Я спрашивала отца, а он велел мне молчать и сказал, что она пропала.

Некоторое время они шли молча. Впереди показались Никитские ворота.

— Все. – Светлана остановилась. – Не провожайте меня дальше.

— Почему? Я вас обидел?

— Нет. Но только идите домой, к маме. Я на вас не обиделась, вы мне нравитесь, но дальше нельзя.

— А можно… – внутри у Васи все замерло, – можно нам еще раз встретиться?

— Вы же уезжаете.

— Я еще неделю здесь буду. И потом я буду вам писать. Можно?

— Нет! – вскрикнула Света и отшатнулась.

— Почему? А хотите, я вас сам найду? Вы уйдете, а я вас все равно найду?

— Не надо. Можете завтра меня после института встретить. У нас семинары в три часа закончатся. Ждите меня у памятника Ломоносову.

— Да, конечно, буду ждать! – Вася улыбался. Для того чтобы отбыть на место службы полностью счастливым, ему не хватало самой малости – девушки, которой он мог бы писать и фотографию которой мог поставить на тумбочку. В училище он так ни с кем и не познакомился по причине природной робости. Да и время в основном проходило в мужском коллективе, а увольнения и танцы в клубе были редки. В увольнениях же Кашечкин, что греха таить, не за девушками бегал, а в кино и за мороженым. А вот теперь девушка нашлась, да еще какая!