Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 141 – Андрей Фальков

Рузаев поднял пистолет и снова тщательно прицелился. На этот раз цель была ближе, но и условия стрельбы сложнее. И все же Рузаев выстрелил.

Пуля попала точно в плечо. Глаза американца расширились, он выронил оружие и со стоном осел в кусты. Рузаев бросился к нему. Янки лежал без сознания. Рузаев потянул рукав рубахи, перевернул того на спину и осмотрел. Кровь обильно текла из простреленного плеча. Рузаев заломил здоровую руку за спину и притянул ремнем. Ткань рубахи американца была плотная, крепкая, чистый хлопок. Рузаев оторвал рукав, разорвал его вдоль и привычно и ловко начал перевязывать матерчатыми лентами раненое плечо. Американец очнулся и застонал. Испуганно и недовольно он посмотрел на Рузаева, а затем что-то быстро залопотал на своем языке.

— Да тише ты! – Рузаев постарался туже затянуть повязку. Американец застонал и снова что-то залопотал.

— Тише ты,… – Рузаев покрыл его матом.

— Oh, God^[25]! – американец замер.

— Дошло, …? – Рузаев выругался еще раз.

Американец кинул взгляд на перевязанное плечо, на Рузаева, и вздохнул. Потом потянулся ногой к отброшенному в сторону ранцу, толкнул его, и начал что-то быстро говорить, указывая глазами то на ранец, то на свое плечо.

— Чего? – Рузаев не понял.

Американец вновь толкнул рюкзак и поддел носком ботинка его карман. Рузаев залез в карман и вынул оттуда белый пенал с красным крестом.

— Аптечка! – догадался Рузаев. – Ну что ж, ладно.

Он разорвал плотный пакет с ватной подушкой и бинтами, и перебинтовал руку. Американец стонал и морщился. Наконец, Рузаев закончил и только тут почуствовал, что лоб невыносимо саднит. Он поднес руку ко лбу и убедился, что тот весь в крови. Оторвав остатки бинта американца, он промокнул рану. Кровь шла, но не сильно.

— Так, – Рузаев вытряхнул все содержимое аптечки. Бинтов больше не было, зато был пузырек со спиртом.

Тихо матерясь, Рузаев оторвал рукав у своей рубахи, густо смочил его спиртом, и начал заматывать голову. Американец молча смотрел на него, пока тот не закончил.

— Вставай, – толкнул его Рузаев, многозначительно вытащив пистолет из кобуры. – Пошли.

Американец встал, и злобно оглядываясь, двинулся вперед, под конвоем едва шагавшего полковника.

— Летчика упустил, так хоть тебя приведу, – бормотал он, – шагай давай.

* * *

Если бы не вожатый, Кашечкин никогда бы не нашел новую позицию. Просека просто заканчивалась в джунглях, и все. Мастера маскировки, вьетнамцы создали нечто феноменальное. Места под технику, установки, кабины – все это было вырублено так, что стволы деревьев отсутствовали, а их кроны оставались на месте. Единственное, чем эта позиция была хуже, так это отсутствием блиндажей.

Повинуясь флажкам вьетнамца, оборудовавшего площадку, Кашечкин развернул тягач и поставил его между двумя колышками. В результате кабина встала точно на свое место. Сзади тяжело гудели другие машины. Колонна втягивалась на позицию.

Кашечкин выскочил из машины и похлопал по бортам кузова. Вьетнамцы горохом посыпались наружу и тут же кинулись к сцепке, но подбежавший Тхан Донг остановил их.

— В чем дело? – Кашечкин торопился, понимая, что дорога каждая секунда.

— Вклюцайца! – Тхан Донг смотрел на Кашечкина.

— Надо расцепить, достать кабели! Сами же знаете.

— Не надо кабели, – замахал руками Тхан Донг. – Вклюцайца!