Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 114 – Андрей Фальков

— Я понял, – ответил Кашечкин, – я это прекращу.

Шульц грустно посмотрел на него.

— Ничего вы не поняли. Пешком ходите, лейтенант, пешком. Выполняйте!

— Есть! – Кашечкин сделал «налево кругом» и вышел, пытаясь понять, почему это у полковника было такое двусмысленное выражение лица и такие странные интонации.

Тем временем Шульц плотно закрыл дверь и повернулся к рикше. Для начала заговорщицки оглядел кабинет, приложил палец к губам и выудил из кармана еще десять донгов. Рикша, мирно сидевший в уголке со стаканчиком водки, сразу оживился и быстро-быстро начал объяснять, что он человек маленький, что у него плохо со слухом и зрением, а еще хуже с памятью. Он, мол, и не помнит всех своих пассажиров, и даже никак не может вспомнить, как попал в этот кабинет.

Шульц прервал его словесный поток, сунув донги в сухую ладошку и стянул с головы конусообразную шляпу. Рикша замолк и не сопротивлялся. Он уже подсчитал, что шляпа его и донга не стоит, и если этот странный «льен со» хочет ее, то за пять донгов может взять.

Однако Шульц этим не ограничился, а начал ловко развязывать куртку. Вьетнамец встревожился.

— Давай одежду! – Шульц говорил по-вьетнамски медленно. – Я скоро вернусь.

И сам расстегнул свой форменный китель. Чтобы окончательно успокоить вьетнамца, достал из стола еще тридцать донгов, поставил сверху бутылку рисовой водки и подвинул это сооружение рикше. У того загорелись глаза, он ловко схватил деньги и начал проворно раздеваться.

— На! – Шульц протянул ему свою старую рубашку.

Вьетнамец взял ее, накинул на плечи и с нерешительным видом взялся за штаны. Шульц кивнул и тоже начал снимать брюки. Через пять минут в кабинете сидел вьетнамец без штанов, утопавший в рубахе Шульца. Сам Шульц быстро натянул его одежду, которая по ширине имела хороший запас, а вот по длине – нет, и обнажала ноги почти по икры, а руки – по локоть. Но Шульц остался доволен. Он водрузил на макушку соломенную шляпу и поплотнее затолкал вьетнамца в кресло, объяснив, что выходить из кабинета нельзя.

Для надежности Шульц запер кабинет на ключ и, стараясь пригибаться, чтобы скрыть свой рост, засеменил во двор. Там он уселся на велосипед и ловко покатил по улице. Вьетнамцы удивленно смотрели ему вслед, но встречные европейцы, в том числе и советские, не замечали в неуклюжем рикше с лицом, закрытым широкой шляпой, ничего странного.

До дома, где жила Фан Ки Ну, Шульц доехал абсолютно незамеченным, хотя и потратил на это больше времени, чем Кашечкин с профессиональным рикшей. Он слез с велосипеда, разулся на крыльце и постучал.

Дверь открылась, и в нее высунулась сразу половина обитателей дома. Еще половина высунулись в окна.

— Привет, Фаонг! – негромко поприветствовал Шульц сестру Фан Ки Ну, которую родственники тут же пропустили вперед.

— Здравствуйте, Гера! – Фаонг поклонилась. – Прошу.

Родственники тут же цепочкой потянулись из дома. Впереди шла бабушка, неся свернутую циновку, за ней дедушка. Затем их дети, братья и сестры с мужьями и детьми, циновками, котелками риса и чаем. Вся эта компания вторично расселась возле пруда и уставилась в окно, делая вид, что им совершенно не интересно, прихлебывая чай и внимательно прислушиваясь.

Фан Ки Ну пыталась проскочить вместе со всеми, но Шульц ловко поймал ее за руку.