Онлайн книга «Советско-Вьетнамский роман»
|
— Чарли-второй, маневр! Самолеты резко рванули вверх. — Ковчег, есть пуск ракет! – раздался в шлемофоне голос Уилсона. – Начинаем! — Понял, начинаю! Стратегический бомбардировщик, ведомый полковником Хантером, шел слишком далеко, чтобы Рузаев мог его видеть. Поэтому внезапное включение помех ослепило станцию. — Самонаведение! Рузаев пытался хоть как-то удержать ослепшую ракету на курсе. — Нет! Лон беспорядочно щелкал тумблерами. — Отставить! Рузаев выключил мощность локатора и нажал кнопку сирены. — Разбегаемся. Но было поздно. Мощный удар потряс позицию, затем еще и еще. Американцы долбили установки, но пока еще не могли найти центр управления. Кабина качалась, на нее с грохотом осел разбитый накат блиндажа. Операторы повскакивали со своих мест, рванулись к броневой двери, но ее уже невозможно было открыть из-за съехавшей земли. Раздался еще взрыв, разлетелись разбитые приборы, кабина перевернулась. * * * Первым на цель зашел Уилсон. Он с первого захода высыпал все фугасы и с удовлетворением отметил, что в пыли разрывов мелькнуло дымное пламя. Значит, попали точно. Мюррей станцию добивать не стал, а разрядил подвеску по партизанским складам. — Чарли-второй, как цель? — Чарли-первый, цель поражена! — Чарли-второй, ложитесь на обратный курс. Я сделаю фотоснимки. — Чарли-первый, вы поразили цель? – Хантер вызвал Уилсона. — Ковчег, цель поражена. Можно заканчивать. — Чарли-первый, вы уверены? — Да. Хантер вел машину на достаточном отдалении и не видел результатов бомбежки. Но такое быстрое завершение операции казалось ему странным. — Чарли-первый, укажите координаты цели! Я пройдусь по ним. — Ковчег, не надо! «Вот хитрый какой! – пронеслось в голове Уилсона. – Мы своей шкурой рисковали, а он отбомбит раз и станет главным героем. Нет уж, вся слава будет принадлежать легкой авиации». — Чарли-первый, я жду! — Знаете что, Ковчег, – Уилсон хихикнул, – можете ждать еще долго. Я уже сделал снимки и иду на базу. — Чарли-первый, соблюдайте дисциплину! Хантер нервно сжал штурвал. Он прекрасно понимал Уилсона. Легкая авиация не любила стратегическую. — Операция закончена. Ковчег, возвращайтесь. Выключаюсь. Хантер выругался, но по щелчку в наушниках понял, что его ругань уже никто не услышал. * * * От удара Рузаев потерял сознание. Когда он пришел в себя, вокруг стояла полная темнота. Невыносимо болел затылок. В бок вонзилась какая-то острая железяка. Но самым неприятным ощущением была тишина. Рузаев, постанывая от боли, начал нащупывать дорогу к выходу. Сбоку кто-то заскребся и застонал. — Лон? Рузаев едва мог говорить. — Я здесь! – по-мышиному пискнул оператор. Рузаев добрался до двери и дернул запоры. Дверь лежащей на боку кабины с грохотом выпала наружу, и в ее проем ворвались солнечные лучи. Рузаев увидел клубы дыма, поднимающиеся к небу. Прямо перед ним, задрав лапы вверх, лежала изуродованная пусковая установка. На ветвях дерева висела смятая, как бумага, ракета, из которой вытекала огненная струйка топлива. Оставшиеся в живых, оглушенные солдаты медленно выползали из укрытий. — Ошибочка вышла! – пробормотал Рузаев, оглядев разрушения, и упал на землю. Сознание снова покинуло его. |