Книга Таинственный возлюбленный, страница 37 – Джулия Сеймур

На него глянуло унылое не по возрасту лицо, с висячим бурбонским носом, который уже изрядно надоел Годою и у собственного монарха со всеми его родственниками. «Кому она теперь интересна? — подумал он. — Этой крысе самое место в монастыре». Вздохнув и в который раз подивившись тому, от чего может зависеть человеческая судьба, двадцатипятилетний премьер спрятал портрет подальше и не стал предпринимать никаких мер ни по поводу слухов, ни по поводу зашедших в тупик переговоров. Но Мария Луиза, до которой, конечно же, дошли отголоски этих нелепых слухов, все больше стала склоняться к тому, чтобы отказаться от спасения дофина и его сестры ради скорейшего заключения мира.

Франция по-прежнему категорически отказывалась выдать наследников, а испанская сторона из соображений чести никак не могла найти возможности отказаться от этого требования. Поэтому переговоры о мире так и продолжали стоять на мертвой точке до тех пор, пока всех не поразило неожиданное известие — королевский отрок, так и не став Людовиком Семнадцатым, скончался.

Испанский двор втайне вздохнул с облегчением: спорный вопрос отпадал сам собой, без ущерба для чести Испании.

Однако против всех ожиданий переговоры о мире опять не сдвинулись с мертвой точки, ибо теперь гордая своими победами Французская республика потребовала уступки провинции Гипускоа с главным городом Сан-Себастьяном и возмещения военных издержек в размере четырехсот миллионов. Королева и слышать об этом не хотела.

— Мы желаем, чтобы заключение мира позволило нам вести более широкую жизнь, — холодно ответила Мария Луиза принесшему это известие Годою. — Я же, кроме того, надеюсь, — более мягко добавила она, — что вашими трудами, дон Мануэль, Испания выйдет из войны великой державой.

Выйдя от королевы и проклиная в душе ненасытность своей августейшей любовницы, распространявшуюся даже на вопросы войны и мира, Мануэль тут же вызвал секретаря и, изобразив на лице мрачную гордость, заявил:

— Я испанец! Я не могу уступать Сан-Себастьян и платить французам такую огромную дань.

— В таком случае позвольте, ваше сиятельство, высказать вам некоторые соображения, — против всех ожиданий не растерялся ловкий дипломат. — В результате личных контактов во время переговоров мне удалось нащупать интересную возможность, которая позволит нам с честью выйти из этого затруднительного положения.

— И что же это за возможность? — сразу же оживился Годой, всегда стремившийся к полюбовному решению любых конфликтов, кроме конфликтов с королевой.

— Мы можем заключить с Францией военный союз!

— Военный союз?! Но весь здравомыслящий мир отвернулся от этих смутьянов!

— Да, ваше сиятельство. Но нам достаточно лишь просто пообещать им это, даже не внося в условия договора. На самом деле им самим сейчас очень нужна передышка, а более того, надежда хотя бы на одного потенциального союзника. И если мы даже пока только просто пообещаем Директории в будущем заключить такой союз, она согласится значительно смягчить условия заключения мира.

— А вы уверены, дон Мигель, что Париж удовольствуется одним только обещанием?

— Да, ваше сиятельство, — уверенно ответил секретарь, — если вы направите собственноручно заверенное послание кому-нибудь из видных членов Директории, например… Сиейесу.