Книга Таинственный возлюбленный, страница 23 – Джулия Сеймур

— Кто здесь? — прошептала она, не испытывая, впрочем, особого страха, хотя и отпрянула от неожиданности.

— Простите меня, сенья^[23]. Это я, Педро. Я…

— Но я не знаю никакого Педро! А впрочем, папа мне что-то говорил. Что вы здесь делаете?

— Да разве вы не знаете!? Я уже не первый год служу у вашего отца, а с осени дон Рамирес стал платить мне по десять реалов в месяц. Только я скоро ему сказал, что за такую работу можно и одними харчами — с овцами-то не густо… — Ломающийся мальчишеский голос вдруг сбился. — Дон Рамирес, сенья, он такой хороший, ему служить — уже честь…

— Я, представьте себе, и сама хорошо знаю своего отца. Но что вы делаете здесь? И откуда здесь кролики? — задала наконец Клаудита наиболее волнующий ее вопрос.

— Кролики? Да я, вот…

— И выйдите, пожалуйста, на свет, а то можно подумать, что я разговариваю с привидением!

Кровать заскрипела, зашаталась, и в проеме, залитом лунным светом, показалась фигура худого, но широкоплечего мальчика лет тринадцати с белым кроликом на руках.

— Педро Сьерпес к вашим услугам, сенья. А это, — указал он на кролика, к которому Клаудиа уже в восторге протягивала руки, — Фатьма. Или нет? — Он бесцеремонно поднял кролика за уши, вглядываясь в низ серого брюшка. — Нет, это — Редуан^[24].

— Дайте мне его! И чего вы шастаете тут ночью, когда отец приказал вам следить за овцами?

Мальчик ссутулил широкие плечи.

— Вы сидели такая грустная, бормотали невесть что, вот я и подумал, надо бы вас развлечь и выпустил их. Вы такая необыкновенная, сенья…

— Ах, называйте меня лучше просто Клаудита! А вы умеете скакать на лошади?

Но не успел Педро ответить, как из загона послышалось жалобное блеяние.

— Скорее, это она ягнится! — И оба побежали внутрь, перебегая из темной полосы в светлую.

К несчастью, несмотря на все их старания, двойня, принесенная овцой, к рассвету погибла, превратившись из хорошеньких шелковых комочков в осклизлые холодные трупики. Клаудита поначалу была необычайно расстроена. Но проведенная вместе ночь — время, убирающее много наносного и ненужного, — и совместные усилия так объединили детей за эти несколько часов, что под утро Педро уже говорил Клаудите «ты» и как самый настоящий гранд сопровождал свою даму, не отнимая руки от сердца, изо всех сил стараясь не смотреть на крошечные бугорки грудей, слегка приподнимавшие скромное платье.

— До свидания, дорогая Клаудита, — тихо сказал он, прощаясь у старых городских ворот. — Я никогда не забуду этой ночи. И чтобы я поверил в то, что она действительно была, дай мне что-нибудь на память.

— Ты говоришь, прямо как настоящий кабальеро взрослой даме! — рассмеялась девочка. — Что же я тебе дам, у меня ничего нет. Впрочем, вот что. — И Клаудита решительным рывком разорвала пополам свою простую желтую косынку. — На, бери. — И весело рассмеялась своей проделке.

Педро благоговейно прижал камку к губам и спрятал за пазуху.

— Я готов быть тебе, кем захочешь. Не хочешь новьо^[25] — буду другом, не хочешь другом — значит, братом, если не нужен брат — стану тенью! Если я тебе понадоблюсь — только позови, я сделаю для тебя все на свете!

— Даже станешь королевским гвардейцем?! — бросила ему в лицо Клаудилья и, продолжая все так же звонко хохотать, побежала к воротам.

— Меня всегда можно найти у торговца горшками Лукаро, что живет за дорогой в Сабадель! — уже в спину ей успел прокричать мальчик, который даже не думал никогда становиться каким-то там гвардейцем и постарался не придавать значения этой шутке девочки. Взгляд его неотступно следил за ее удаляющейся и такой влекущей фигуркой.