Онлайн книга «Таинственный возлюбленный»
|
— О да, граф, забавы молодости. Не стоит об этом и вспоминать, — отмахнулась герцогиня, засмеявшись. — Почему же не стоит, дорогая? — не удержался ее достойный супруг дон Педро Тельес Хирона. — Помнится, это было в самом конце семидесятых. Мы с герцогиней отправились завоевывать Менорку под предводительством французского адмирала герцога Крильона. Мария Хосефа переоделась тогда юнгой… — Должно быть, вы были прекрасны в этом наряде, ваше сиятельство, — заметил граф. — Вы мне льстите, ваша светлость! — Так вот, кроме меня, никто не знал, что этот бравый юнга, никогда не покидающий линию огня, на самом деле — женщина… — Это было, должно быть, восхитительно, — не удержался актер Маркес. — Должно быть, господа, — поторопилась вмешаться герцогиня. — Но давайте оставим этот разговор обо мне. Право, у нас есть много других интересных тем. — А вы уверены в том, что чудес вообще не бывает? — как бы следуя просьбе герцогини, вдруг решил оживить разговор поэт Ириарте. — Возможно, мы просто слепы. Такая слепота свойственна всем великим империям, особенно в период агонии. Вспомните, как Цезарь презрел предсказание и отправился в Сенат? — Ах, славный мой Ириарте, сравнение ваше, к сожалению, никуда не годится. Нашему королю далеко до Цезаря, а Верховной палате Кастилии[12] — до Сената, — улыбаясь своей равнодушной улыбкой, с легким вздохом заметил герцог, вновь тем самым возвращая разговор в прежнее русло. — Воистину, мой дорогой Ириарте, не кощунствуйте, — подхватила герцогиня. — Я не верю в Божественное право королей на власть. Это право должно быть только у императоров и, разумеется, у герцогов, а не у таких мужланов, что пытаются нами управлять сейчас. Кстати, господа, я недавно перечитывала Хосе Иглесиаса де ла Каса, упокой Господи его душу, и вдруг встретила одну эпиграмму, которая в связи с событиями последних дней прозвучала для меня неожиданно по-новому. — Что за эпиграмма, ваше сиятельство? — сразу же заинтересовался Ириарте. — Что ж, она сразу же запала мне в память, и для меня теперь совсем несложно прочесть ее наизусть. — Прочтите, прочтите, ваше сиятельство, — раздалось сразу несколько голосов. Герцогиня, любившая выступать в роли актрисы и считавшая себя не бесталанной, с чувством продекламировала: Один хирург благочестивый, От жизни ждавший новых благ, Определить не мог никак, Что больше принесет наживы: Всеобщий мир иль пушек гром. Но, рассудив, что в равной мере Обязан Марсу и Венере, Он успокоился на том[13]. Действительно, эпиграмма весьма живо нарисовала напыщенный вид ликующего в эти дни ненавистного премьера, и все засмеялись, даже суровый Пепе Ильо. — В равной мере обязан Марсу и Венере, — со смехом подхватил он ключевую фразу, явно намекающую на вознесшегося через постель королевы гвардейца. — Дорогая, — шепотом обратился к супруге герцог Осунский, — эта книга пару лет назад была запрещена святой инквизицией. За одно ее хранение… — Ну что вы, дорогой, — с веселым смехом ответила герцогиня, заметившая напряженное ухо архиепископа, явно понимавшего содержание шепота ее супруга, — здесь у нас собрались только друзья. Не так ли, отец Антонио? — Архиепископ кивнул герцогине с легкой улыбкой признательности. — Но, господа, я совсем не имел в виду ни Его Величество, ни Верховную палату, ни тем более этого временщика, — вновь попытался свернуть на свое Ириарте. — Я говорю о серьезных и порядочных людях, вроде нас с вами. Увы, даже мы не замечаем чудес, они проходят для нас впустую. Ведь все мы не раз слышали и о графе Сен-Жермене, и о графе Калиостро, однако никто из здесь собравшихся не верит в то, что бессмертие возможно. Не так ли, граф? |