Книга Эдгар и Маргарита, страница 13 – Игорь Кондратьев

Решили день и ночь идти.

И поступили верно, через двое суток

Их догоняет конный авангард,

Вступили в бой. Признаться, бой был жуток,

Но одолел врага обозный арьергард.

— Потерь не сосчитать, а войско на подходе.

— Устали люди, но должны понять,

Границу б перейти, хоть силы на исходе,

То большей крови сможем избежать.

Войска не сунутся в другое государство.

Придется королю решать другой вопрос:

Как укротить несметное упрямство?

Уйдет тем временем далече наш обоз.

* * *

Лишь перешли границу, вековые чащи

Их встретили уютной тишиной.

Войска не двинулись ни шагу дальше.

Отряд же разместился на постой.

А после отдыха искать решили место,

Где можно лагерь разместить.

Людей послали осмотреть всю местность,

В гостях придется, видно, долго жить.

Нашли местечко, скрыто от других.

Большое озеро, тенистые леса,

Есть поле для посадки зерновых,

Луга росистые для выпаса скота.

Расположились, каждый занят делом,

Кто избы рубит, кто коров пасет,

Кто для рыбалки плот из бревен сделал,

Кто на охоте, кто дозор несет.

Король же не смирился, а, напротив,

Через послов решил достать врага.

И уж почти договорился вроде,

Но умудрился Эдгар подкупить посла.

Все, руки связаны, король им шлет проклятья,

А время движется без устали вперед.

И, умоляя бога у распятья,

Кто кары просит, а кто прощенья ждет.

Июль пылает летним зноем.

Благоухание трав, цветов.

Зверье выходит к водопою.

Лес полон птичьих голосов.

В тени раскидистого дуба

На шелке луговой травы

Лежат влюбленные, друг друга

Ласкают, нежатся в любви.

— Моя богиня, милая, родная,

Одна ты в сердце, да простит бог ложь.

— Кто-то еще?

— Сынишка, дорогая!

Он хоть в тебе, но на меня похож!

— Ты так уверен? А если будет дочка?

— Так не шути, я жду богатыря.

— А если дочь?

— Нет, сын! Сказал – и точка.

— Ну ладно, сын, «трудился» ты не зря.

Ой, как толкается, смотри, –

У Маргариты дернулся живот, –

Как будто ножкой стукает внутри.

Эдгар спросил: – Кто там живет? –

Прижался ухом к животу,

И слушал, как он там скребется.

— Наверно, жарко, потому

Он так, разбойник, и дерется.

— Мне тоже жарко, я хочу купаться.

Эдгар взял на руки ее и закружил,

Обняв за шею, начала смеяться,

Упрашивая, чтобы опустил,

На брег песчаный, свое платье скинув,

Она вбежала в воду нагишом,

Букеты брызг вокруг себя раскинув,

Что заискрилися на солнце серебром.

С веселым смехом плещутся, как дети,

Он ее ловит, а она бежит,

Поймал… и будто все на свете

Затихло, лишь камыш шумит.

Он льет ей воду нежно из ладоней,

Вода струится по лицу на грудь,

Грудь обтекая, льется на живот ей,

А с живота вновь в воду, завершая путь.

Закончив омовение, покрывает

Всю поцелуями: и веки, и уста,

Ланиты, ушки, шейку, замирает,

Скользя рукой все ниже, чуть дыша.

Вот чудо, перси сладостней шербета,

Вершин прекрасней всех два бугорка.

«Уверен я, на свете нет поэта,

Чьи бы натуру превзошли слова».

Он опускается пред нею на колени.

Шалит, живот лобзает, чмокает в пупок.

Улыбка лица озаряет на мгновенье,

Ее подняв, несет на бережок.

Садятся. Эдгар голову склоняет

К ее груди и прижимается слегка,

Она вихрами буйными играет,

Он шепчет ей: – Любимая моя!

Она ложится в шелк травы прибрежной,

Его целует и влечет к себе,

Рукой ласкает его тело нежно,

Чуть задыхаясь от волнения в душе.