Книга Запретная королева, страница 179 – Анна О’Брайен

А потом отдернул руки, будто от горячей сковородки. Ты просто глупа, Екатерина.

Я сердито нахмурилась, вместо того чтобы ответить своей невидимой Алисе. Да, глупа, видимо, так. Я с надеждой искоса посмотрела в сторону Гилье.

Не смей спрашивать у нее, что она думает обо всей этой жалкой ситуации! Если не хочешь, чтобы твои домочадцы дружно восхитились нелепыми выходками своей королевы, ты не скажешь ей ни слова.

Захочу – и скажу.

Я еще раз оглянулась через плечо на Гилье; та, сопя от усердия, продолжала возиться с упрямым узлом. Голова ее была опущена, а все внимание поглощено непростой задачей.

— Гилье, как по-твоему, было бы неправильно, если бы знатная дама… – Уф, это было не просто сложно, а ужасно сложно. – Вдруг пожелала поговорить наедине со своим слугой?

Служанка подняла голову; ее брови напряженно сошлись на переносице – только что не завязались в узел, вроде того, что был на моей шнуровке. Затем Гилье вновь вернулась к своему занятию.

— Ну, я бы сказала, что все зависит от обстоятельств.

— От каких обстоятельств?

— От того, что эта знатная дама хочет сказать своему слуге. И какому именно слуге она хочет это сказать. Если речь идет о том, чтобы дать ему подробные инструкции по поводу какого-нибудь пиршества или путешествия, то…

— А если речь идет о чем-то более личном? – Я с огромным трудом подбирала выражения, стараясь скрыть мучившее меня чувство вины, как будто, едва поднимая ноги, пробиралась вброд через топкое болото. – Правильно ли это?

— Нет, миледи. Думаю, это было бы неправильно.

Ну вот! А я что тебе говорила?

— Это может вызвать сплетни, миледи.

— Да, – вздохнула я. – Это было бы безрассудно.

— Но вы ведь все равно хотите встретиться с господином Тюдором?

Упрямый узел наконец поддался, и Гилье выпрямилась. Ее вопрос застал меня врасплох – я обомлела. Неужели все настолько очевидно, хоть я и пыталась всячески сохранить остатки собственного достоинства?

— А что, все уже об этом говорят? – шепотом поинтересовалась я.

— Нет, миледи. Но я-то хорошо вас знаю и поэтому вижу даже то, что вы пытаетесь утаить.

— Это правда, – признала я. Теперь ходить вокруг да около не имело смысла. – Господи, у меня столько титулов, но до чего же все-таки глупы женщины! – Не останавливаясь, я принялась заталкивать торчавший из моего сердца невидимый кинжал еще глубже. – А у него есть любимая женщина, Гилье?

— Не одна, миледи. – Губы служанки сжались, но в глазах мелькнул озорной огонек.

Я усмехнулась, поняв, на что она намекает.

— Значит, их много.

— Ровно столько, скольким он улыбнется. Господин Тюдор весьма обаятельный мужчина.

Но на мне действие своей улыбки он не испытывал. Я была его госпожой королевской крови, а он – моим слугой.

— Тебе он тоже нравится? – спросила я.

— Я бы не отказалась испробовать его поцелуев, если бы он мне это предложил, – совершенно не смутившись, ответила Гилье. – Должно быть, в нем сказывается валлийское происхождение.

— Да, наверное, в этом все дело.

— Ваше положение – большая преграда к тому, чтобы познать это самой, миледи.

— О, я знаю.

Но теперь я уже просто не могла избавиться от этой мысли.

Ох уж эти отговорки, которые я придумывала, оправдывая наш с Тюдором разговор, – потому что объяснить все откровенно мне не удавалось даже самой себе. Я никогда не отличалась смелостью. И была сама шокирована своими уловками, когда обнаружила, что меня неумолимо тянет к этому мужчине, будто кролика, встретившегося глазами с вышедшим на охоту горностаем. Но Оуэн Тюдор не был хищником, свою страсть я создала сама.