Книга Северный цветок, страница 62 – Анастасия Мохиборода

Далия закрыла глаза и шептала слова любви и парень понял, что она именно та, кто волнует его сердце. Он спустился к ее лону и поцеловал все изгибы ее ароматного тела. Вода, в которой она проводила много времени была с маслами трав и сейчас, разгоряченное тело наполняло ими всю комнату. Рагнар и Далия передавали свою любовь друг другу, через поцелуи, объятия, движения и слова. Сердца двух влюбленных стучали в едином ритме и они чувствовали себя счастливыми.

Спустя какое-то время они лежали на мехах. Далия уютно устроилась на его широкой груди и играла пальцами с волосами растущими на ней.

Рагнар присел и поцеловал ее живот: — Я надеюсь, что это мой малыш — он улыбнулся ей.

— Я не сомневаюсь в этом ни на секунду — она улыбнулась в ответ.

Они разошлись по комнатам и в этот раз он привел ее к себе, чтобы она впервые за столько дней уснула в хорошей и расслабляющей обстановке. Она уснула почти сразу, как только коснулась подушки. Рагнар поцеловал ее волосы и вдохнул их аромат.

— Я люблю тебя — прошептал он и укрыл ее мехами, остановившись, чтобы погладить живот беременной возлюбленной — И тебя я тоже люблю! — он улыбнулся, но было видно, что в своих мыслях он что-то задумал.

Парень покинул комнату и направился в главные покои: — Двадцать восемь ссадин, отец. Ты еще пожалеешь об этом!

Выражение его лица изменилось, став суровым и безжизненным. Глаза засияли яростью и ненавистью к собственному отцу. Он проверил свой меч и убрал его в ножны, не сбавляя шаг. Впереди виднелась широкая двухдверная конструкция с охраной по сторонам.

Воины улыбнулись принцу, но он не обратил на это внимание, когда ворвался в комнату отца. Сильный шлейф перегара и пота обдарил его волной зловония.

Рагнар осмотрелся в комнате. Рядом с кроватью стоял небольшой стол с графином. Взяв графин в руки парень выплеснул содержимое на лицо своего отца. Вино растекалось по лицу мужчины и от неожиданности он вскочил с кровати, не понимая, что случилось и где он находится. Остатки хмеля бушевали в крови. Альмод смотрел на своего сына перепуганными глазами, ведь никак не мог понять, снится ему это, мерещится или это и правда сын.

— Рагнар …. Ты вернулся? — бросил фразу в сторону сына и постарался встать с кровати.

— А ты не видишь отец — быстро произнес сын — Как ты смеешь касаться своими руками правительницу и причинять ей боль?

Принца было не остановить. Он был в гневе.

Конунг не сразу понимал, про что ему такое говорит его сын. Он всматривался в его лицо и не узнавал его. Юношеское, некогда знакомое выражение исчезло и теперь перед ним стоял мужчина с широким шрамом на лице. Этот шрам давал понять, что сын теперь закален в боях. «Последнее сражение? Неужели оно так повлияло на сына?» — пронеслось в мыслях у Альмода, но внезапно, до него все же стал доходить смысл слов, что сказал ему сын.

— Ты что такое говоришь сын? Какую боль я причинил правительнице? — его глаза правда выражали полное непонимание ситуации, ведь в действительности он видел Далию нагой только в тех случаях, когда изрядно выпивал.

— Отец! — свирепел Рагнар, понимая, что тот ему не лжет, а значит, трезвый он никогда не приходил в покои — Я говорю о тех ссадинах на коже правительницы севера.

— Я откуда ты знаешь о ссадинах? — возмутился конунг, по видимости все же фрагментами вспоминая свои страстные увлечения.