Книга Ты, я и море, страница 90 – Алина Горделли

Минни удовлетворенно вздохнула и удобно устроилась на мягком сидении. Все же было немного грустно уезжать, будто бы выбираться из удобной уютной ракушки в большой, не всегда приветливый, мир.

Нагруженный всякой всячиной в купе ввалился Артур и сразу же заметил настроение жены.

— Не грусти, Помпончик, — он скользнул рядом и обнял ее за талию, — мы еще вернемся сюда, и не раз! А давай знаешь что? — продолжил он. — Как выдастся возможность, попутешествуем по нашей зеленой стране? А то я Китай с Бразилией лучше знаю, чем свою старую добрую Англию!

У Минни загорелись глаза.

— Как ты хорошо придумал, — подхватила она, — будем останавливаться в маленьких отелях, в затерянных живописных деревушках и гулять, наслаждаться природой, местной кухней! Ой, как здорово! Кажется я проголодалась! — добавила она со смехом.

И повеселевшая Минни стала помогать Артуру накрывать на стол.

Несмотря на оживленные телеграммы и благополучные, хоть и короткие письма, Эдит с некоторым волнением ожидала возвращения младшей дочери и зятя.

С одной стороны, продление молодоженами свадебного путешествия казалось добрым предзнаменованием. С другой стороны, это могло означать, что им понадобилось больше времени для притирки, так как что-то пошло не так, и им не хочется, после всех досвадебных перипетий возвращаться домой с поражением. Короткие и лаконичные, письма Минни ограничивались монотонным описанием окресностей, (действительно, сколько раз можно по-разному описать восход или закат солнца у моря?!) и сообщениями о прекрасном здравии их обоих. Сама Эдит так и не смогла пересилить себя и задать Минни наводящие вопросы. Она была неприятно удивлена, когда во время одного из возобновившихся визитов Элис упомянула о двух уморительных письмах от Минни. Ей самой Минни присылала только краткие нейтральные отчеты. Элис не стала вдаваться в подробности, а Эдит была достаточно хорошо воспитана, чтобы ее расспрашивать. Тем более, что, задав вопросы, она бы косвенно призналась в том, что ей самой таких веселых писем не писали. Эдит не сердилась на Минни, она прекрасно понимала, что ее собственная старомодность не располагала к откровениям. И вот сейчас, ожидая загулявших молодоженов на перроне Ливерпульского вокзала, вместе с мужем и Кэти, Эдит поймала себя на мысли, что, выдав замуж четырех дочерей, она никогда еще так не волновалась. Дело, наверное, в том, что у Минни, по сравнению с сестрами, были явно завышенные ожидания от своего брака, и она была единственной из дочерей, влюбленной в своего жениха. А это всегда чревато разочарованием.

Ее тревожные мысли были прерваны появлением Беатрис и Джорджа Ростронов буквально за пять минут до прихода поезда. «Пунктуальность у них в крови, что ли?» — подумалось Эдит с легким раздражением. Ее сердце забилось, когда, пыхтя и отдуваясь паром, Блэкпулский поезд наконец-то остановился на перроне.

Дверцы купе первого класса распахнулись, и на перрон легко спрыгнул Артур. Он собрался было развернуть складную железную лесенку, как с возгласом «Лови меня!» из купе выпрыгнула Минни прямо в объятия мужа и повисла у него на шее. Оба расхохотались, и Артур закружил жену в воздухе, прежде чем осторожно поставить ее на перрон. У Эдит перехватило дух от экстравагантной выходки дочери, но та уже повернулась к встречавшим с таким откровенным выражением счастья на сияющем лице, что Эдит мгновенно простила ей все. Каким-то образом ей удалось первой подбежать к молодоженам и расцеловать дочь. Потом она нежно обняла улыбающегося Артура и прошептала ему на ухо одно единственное слово: «спасибо!».