Книга Ты, я и море, страница 75 – Алина Горделли

У Минни от умиления навернулись слезы на глаза.

— А как же ты, мой милый Ушастик? — пролепетала она. — Я тоже мечтаю сделать тебя счастливым! Я только совсем ничего не умею, ты ведь научишь меня?

Его глаза блестнули голубой молнией. Артур поднялся с колен и сел возле нее, продолжая держать ее руки в своих.

— Есть один секрет, который известен всем. Но, почему-то, люди о нем забывают, сплошь и рядом. Может быть думают, что он слишком прост?

Минни молчала, глядя на него во все глаза.

— Мне кажется, — с воодушевлением сказал Артур, — что на этом простом правиле зиждется все мироздание, как на законах Ньютона. Но в любви оно очевиднее всего. Чем больше отдаешь — тем больше получаешь: нежности, любви, сострадания, тепла.

Артур умолк, немного волнуясь, было заметно, что он поделился с женой сокровенным.

Минни нежно провела ладонью по его щеке.

— Первый закон Рострона, — прошептала она, — мой милый добрый Ушастик-философ. Если бы в жизни все было так просто!

Ответить он не успел: в дверь купе кто-то постучал, и, притом, настойчиво.

Минни пискнула и, в панике, стала приводить себя в порядок. Артур сорвал с вешалки свой китель и накинул ей на плечи.

Это был кондуктор. Ему надо было показать билеты, и Минни вспомнила, что на перроне Беатрис сунула их ей в сумочку, так как Артур с Джорджем были заняты каким-то серьезным разговором.

— Они у меня! — воскликнула Минни и потянулась к сумочке. Китель мужа свалился с ее плеча, и, наскоро поправив его, она неловко вытащила из сумочки несколько сложенных бумажек. Не глядя, Артур передал их пожилому кондуктору, одетому с иголочки в расшитую золотом форму. Тот развернул самую верхнюю.

— Аах! — вытаращив глаза, кондуктор в безмолвном ужасе переводил взгляд с бумажки на молодых людей.

В полном недоумении Артур выхватил у него листок. С помятой страницы на него, со всей элегантной откровенностью библейского героя, взирала статуя Давида. Приоткрыв рот, Артур уставился на бумажку. Остальные две действительно оказались билетами, так как, бросив их на столик, чуть пришедший в себя седовласый кондуктор, что-то бормоча себе под нос, с негодованием хлопнул за собой дверью.

Минни, скукожившись в уголке и укутавшись в мужнин сюртук по самые уши, так, что было видно только два блестевших глаза, с ужасом взирала на застывшего с Давидом в руках Артура.

Но его недоумение длилось всего несколько секунд. Хлопнув себя по бедру рукой, Артур буквально свалился от смеха на сидение, рядом с Минни. Ей еще не приходилось видеть его так задорно хохочущим. Из-под мужниного сюртука появился Миннин носик и пунцовые от смущения щеки. Осмелев, она шутливо надула губки:

— И что ж такого смешного вы нашли в скульптуре великого мастера?

Утирая слезы от смеха, Артур ответил с трудом:

— Мне, наверное, полагается сказать, что я польщен, ну уж нетушки! Не дождетесь! Это Давид пусть считает себя избранным за такое сравнение! — Артур горделиво задрал нос, но тут же не удержался и прыснул.

— И все-то вы сразу понимаете! — проворчала Минни, уже окончательно осмелев и оправившись.

— Таким уж уродился! — Артур шутливо развел руками и добавил заговорщическим тоном, — бьюсь об заклад, что все это проделки нашей милой тетушки Элис!

— А вот и нет, а вот и не угадал! — расшалившись Минни показала ему розовый язычок. Хотя, — добавила она лукаво, — кое-какой сюрприз от тети Элис тебя ожидает!