Книга Ты, я и море, страница 52 – Алина Горделли

Эдит облизнула пересохшие губы: для нее такой разговор был тоже впервые.

— Минни, так как венчание мы не планировали, а это необходимо, именно для невесты… когда в последний раз у тебя было недомогание?

Минни почему-то покраснела, хотя краснеть было не от чего, но разговор был крайне неловким.

— Неделю назад…

— Ну хоть с этом повезло, — облегченно вздохнула Эдит, — а…. а ты понимаешь почему?

— Как же мне понимать, если мне понимать не полагается! — отрезала Минни.

Эдит поджала губы и тяжело вздохнула, собираясь с мыслями.

— Для того, чтобы на свет появились дети, — начала она, — вы ведь хотите детей?

— Не увиливай, мама!

— Ну вот. Ээээ…. ээээ… для этого часть его тела должна войти в тебя! — скоропалительно выпалила Эдит и выдохнула, будто бы выдулся большой воздушный шарик.

Теперь они обе сидели пунцовые. Но, благодаря Давиду, Минни уже знала, что именно должно войти.

— Это будет больно, неприятно? — еле слышно пролепетала Минни.

— В первый раз — да, — мягко ответила Эдит. Она уже взяла себя в руки, так как самая тяжелая часть разговора была позади. Эдит, правда, неприятно удивило то, что Минни не спросила, о какой именно части тела шла речь.

— У порядочных девочек, — с ударением на слове «порядочных» произнесла Эдит, — там есть препятствие, и, когда оно рушится, то бывает достаточно больно, и бывает кровотечение.

— Но потом уже намного легче, — добавила она поспешно. А ну как опять откажется замуж выходить ее странная младшая дочь! — Зато у вас будет ребенок!

Минни ужаснулась:

— Много крови?!

— Да нет, совсем немного… — Эдит встала, разговор этот был тягостным, и она не была уверена, что полезным. Минни казалась расстроенной и подавленной.

— Минни, детка, мир так устроен со времен Адама и Евы, и от первой брачной ночи еще никто не умирал! Я пойду присмотрю за прислугой! — и Эдит поспешно сбежала.

Последняя фраза матери, несомненно, указывала на верный масштаб рассматриваемой проблемы — испокон веков через это проходили несметные поколения женщин — но Минни от этого легче не стало.

Ничего себе «не умирал»! Она-то надеялась и рассчитывала на блаженство, которое уже испытыла от его поцелуев и ласки, а не на операцию без наркоза! Как же так?! Почему же ее так тянуло к нему, почему так жаждали ее грудки прикосновения его пальцев, его губ, почему же так упоительны были его поцелуи, сам запах его тела, мягкость его теплых губ, чуть солоноватый вкус его рта. Для того, чтобы как мотыльку попасться в ловушку и сгореть в огне?! Сгореть от боли и стыда, вместо ожидаемого упоения? Зачем же тогда его объятия и поцелуи обещали это блаженство и счастье? Значит, все-все обман?! Мужчинам одно удовольствие, а женщины живут с ними, играют в счастливые семьи, притворяются ради детей, ради того, чтобы не остаться одной, не стать чьей-то приживалкой, иметь еду на столе, наряды в шкафу и побрякушки на пальцах? То есть продаются, ничего не получая взамен?! Ну да — тех же детей, конечно …

Минни упала на постель ничком, из глаз ее лились непрошеные слезы. Она была физически крепкой и здоровой девушкой, и боли или неловкости она не боялась. Самым страшным было потерять свое только что обретенное восторженное чувство, свою юную безмятежную любовь. А как ее не потерять, если тот, кого любишь, принесет тебе боль и унижение? Неужели она разлюбит своего милого Ушастика, своего Артура? Зачем же нужна была эта свадьба, лучше бы все осталось как было! Лучше уж выйти замуж за Чарльза и продолжать его не любить, чем разлюбить Артура!