Книга Молчание «Карпатии», страница 4 – Алина Горделли

Его размышления прервал удивленный возглас первого помощника Хоррэса Дина.

— Лайт, а ты что здесь делаешь?!

— Купаюсь! – прозвучал хриплый голос, и через борт по канатной лестнице перелезла коренастая фигура его владельца. Несмотря на то, что на нем не было формы, а лишь старый свитер, по его поведению и жестикуляции было ясно, что это – старший офицер. Как и полагается, он оставался в своей шлюпке до тех пор, пока всех пассажиров не подняли на борт «Карпатии».

Поднявшись на мостик, он подошел к капитану Рострону и отдал честь под козырек, несмотря на его отсутствие.

— Второй помощник капитана королевского почтового парохода «Титаник» Чарльз Герберт Лайтоллер, сэр!

— Капитан «Карпатии» Артур Генри Рострон, – Рострон так же официально приветствовал Лайтоллера, а потом протянул ему руку.

Они обменялись рукопожатием: коренастый, несколько медлительный и круглолицый Лайтоллер, или Лайт, как его звали друзья, и худощавый, гибкий, быстрый в движениях Рострон. Но было у них нечто общее, а именно, уверенность в себе, прямота, основательность. Оба сразу же понравились друг другу.

— Мой приятель, сэр! – включился Дин. – Я – крестный отец сына Лайта. Понятия не имел, что его перевели на «Титаник».

— Буквально за три недели до отплытия, – подтвердил Лайтоллер.

— Мистер Лайтоллер, сколько шлюпок было спущено с «Титаника»?

— Шестнадцать, сэр, и все четыре «Энгельгартовских» плота, но один из них перевернулся при спуске. Когда мостик ушел под воду, меня чудом вынесло из воронки вместе с воздушным пузырем. Мне удалось забраться на перевернутый плот и потом помочь нескольким людям, бывшим на плаву, на него вскарабкаться. Мы простояли на перевернутой посудине около часа. У меня был командирский свисток, и его услышали на двух других шлюпках. Они подчалили, и мне удалось перераспределить людей по этим шлюпкам. Со мной был младший оператор Маркони Брайд, сэр, боюсь, что у него отморожены ступни ног.

— Мистера Брайда уже осматривает доктор Лендъел, сэр, – добавил Дин

— Хорошо.

И вновь повернувшись к Лайтоллеру, после небольшой паузы.

— Капитан Смит?

— Погиб, сэр, – хрипло ответил Лайтоллер. – Оставался на мостике до самого конца. И старпом Уайлд, и первый помощник Уильям Мердок. И главный конструктор Томас Эндрюс. Он посчитал, что повинен в крушении корабля. Погибли все до единого машинные операторы, инженеры и кочегары. Они оставались на посту в машинном отделении до самого конца, чтобы корабль продержался на плаву подольше, и мы бы успели спустить шлюпки, – голос Лайтоллера дрогнул.

Рострон снял фуражку, остальные последовали его примеру. В глазах капитана стояли слезы, и он их не скрывал. Минуты две все молчали.

— Сэр, в нашей шлюпке четыре умерших матроса. Мы подобрали их еще живыми, но они замерзли.

— Мы уже перенесли тела в холодильную установку. Пассажиры ничего не заметили, сэр, – сказал Дин.

— Спасибо, мистер Дин.

Рострон тяжело вздохнул.

— Если бы мы оказались хоть на двадцать миль ближе…

— Вы сделали невозможное, сэр! Капитан Смит, узнав ваши координаты, подсчитал, что с максимальной скоростью в 14 узлов «Карпатия» сможет прибыть к нам на помощь только через пять с половиной часов, да еще скорость придется снизить, когда пойдут берги. Только я один из спасшихся знал, что «Карпатия» спешит нам на помощь. Мы передавали весть о вашем скором прибытии от лодки к лодке, насколько было возможно, чтобы поддержать людей. Вы бы видели, какое началось ликование, когда вы стали выстреливать «Кьюнардовские» голубые ракеты, появилась надежда на спасение. Как вам удалось приплыть за три с половиной часа?