Книга Дэйвенпорты, страница 52 – Кристал Маркис

— Вас что-то тревожит? – спросила она.

«Это не моего ума дело! Я всего лишь прислуга». Но Эми-Роуз не успела себя остановить, и слова сорвались с языка.

Джон потер лицо руками и издал такой тяжелый вздох, что он пробрал девушку до костей. Такое изнеможение она очень хорошо знала.

— Как ты попала в Чикаго? – произнес он, вместо того чтобы ответить на вопрос. Даже в лунном свете Эми-Роуз видела, как глаза его горят любопытством и вниманием. Девушка отвела взгляд. – Извини, но я не знаю. Просто такое ощущение, что ты всегда была здесь, была частью семьи. Я только что понял, что это не так.

— Что у меня была своя жизнь до того, как я переехала сюда?

— Я не хотел тебя обидеть. Просто… в очередной раз осознал, что постоянно думаю только о своих делах… о том, чего хотят от меня родители. А за пределами дома все по-другому. – Джон сжал пальцами нижнюю губу, и внутри у Эми-Роуз будто запорхали бабочки. – Я знаю, они хотят для меня самого лучшего, но я…

Он резко оборвал сам себя, и Эми-Роуз испугалась, что он решил оставить ее здесь наедине с мыслями. В голове крутились предостережения Джесси, кололи ее. Дэйвенпорты будут жить своей жизнью, а она должна жить своей.

— Извини, я тут жалуюсь, что и мать, и отец оба беспокоятся обо мне, а…

Он сделал движение, как будто хотел накрыть ее ладонь своей. Эми-Роуз подумала о недолгом прикосновении в ту ночь на кухне, когда он так спешил на бал Тремейнов. Девушка взяла его за руку и нашла утешение в теплоте его ладони. Джон посмотрел на их руки:

— Мне жаль.

Эми-Роуз вспомнила тот день, когда ее мать похоронили недалеко отсюда. Все организовала миссис Дэйвенпорт. Эми-Роуз практически ничего не помнила с того момента, когда ее мать ушла из жизни, и до той минуты, когда усыпанный розами гроб с ее телом опустили в могилу. Девушка закрыла глаза и увидела свою мать, вспомнила путь, который окончился у ворот «Порта Свободы».

— Я была очень мала, когда мы с мамой приехали сюда. Мы из Сент-Люсии. Этот остров мама всегда называла домом. Я помню только то, что вокруг меня всегда полно было людей. У меня была куча товарищей по играм и взрослых, которые всячески меня баловали, хотя и шептались, что маму обманул какой-то моряк, который никогда не вернется. Они думали, что я ничего не понимаю.

Когда Эми-Роуз вспомнила, что произошло дальше, вверх по спине пробежал холодок. Дождь, ветер, шторм, которые забрали у них все. Голос ее дрогнул, когда она рассказывала об ужасных часах ожидания конца этой бури.

— Когда небо наконец прояснилось, оно стало ярким и прекрасным, будто ничего и не произошло. Бо́льшая часть нашего городка была уничтожена, даже наш дом. Мама сказала, что соседи предложили пожить у них, помочь построить новый дом. Но она ответила, что на острове слишком многое напоминало об утраченных близких.

— Значит, вы почти сразу уехали?

Эми-Роуз кивнула и улыбнулась.

— Мама сказала, что настало идеальное время для приключения. У нас почти ничего не осталось: все наши вещи поместились в один чемодан. Мой отец жил в Джорджии. – Эми-Роуз глянула на Джона. Тот, не отрываясь, смотрел на девушку. Кивнул, ожидая продолжения. – Он был белый американец. Мама часто говорила, что они влюбились друг в друга одним волшебным летом, когда у него был отпуск. Она всегда верила, что он за ней вернется. Писала ему письма, даже когда ответы перестали приходить. В моей комнате хранится целая шкатулка этих писем. На некоторых можно даже теперь рассмотреть рисунок на сургучной печати. Цветок с пятью лепестками и изящная буква G. – Эми-Роуз потеребила потрепанный уголок тетради. На нее накатила тоска, которую она редко позволяла себе чувствовать. – Только когда мы приехали на плантацию его семьи, нам сообщили, что он умер. Сказали, что лихорадка, и развернули нас.