Книга Дэйвенпорты, страница 124 – Кристал Маркис

Оливия кивнула. Глаза ее внимательно изучали улицу.

— Для большинства из нас Чикаго – новый город, – продолжал мистер ДеУайт, – еще не затронутый тем, чего я насмотрелся. Отчасти мы выступили в этот краткий марш при свете дня, чтобы избежать некоторых опасностей, которые возможны на митингах.

Он положил ладонь девушке на спину. Оливия позволила ему прижать ее к своему боку. Губы мистера ДеУайта были на расстоянии одного вдоха. И тут воздух разорвал крик.

Активисты все как один обернулись. Оливию прижало напором людей. Плакат выпал у нее из рук. Мистер ДеУайт пошел на звук. Он мягко отодвигал людей со своего пути и направлялся к центру переполоха. Оливия пошла следом.

— Держитесь подальше от наших улиц! – Мужчина в темном костюме плюнул под ноги одному из протестующих. Он надел шляпу на копну светлых, почти белых волос и поднял взгляд.

Оливия спряталась за плечо Вашингтона. Она не знала имени этого мужчины, но узнала его лицо. Чикаго был большой город, но при этом очень тесный, и она не хотела, чтобы этот человек ее заметил. Когда девушка подняла взгляд, перед ней оказался тот трехлетний мальчишка. «Не смотри на меня так», – подумала она.

Карие глаза ребенка округлились, точно блюдца, а отец подхватил его одной рукой и побежал прочь. После этого все смешалось. Раздался пронзительный свист, и плечи людей, которые только что едва касались ее, ударили девушку так, что она повалилась наземь. Ладони мазнули по тротуару и загорелись от боли. Кто-то задел коленом ее голову. Когда чья-то ладонь сомкнулась на ее плече, девушка вслепую отмахнулась.

— Ой! – Мистер ДеУайт прижал ладонь к подбородку, но хватку не ослабил.

Вокруг была сумятица. Явились полицейские. Они перекрыли улицу с двух сторон и прижали активистов к стене здания. Оливия искала глазами отца с сыном, надеясь, что они успели сбежать.

— Вы ранены? – Вашингтон быстро осмотрел ее лицо.

— Нет, – выдохнула девушка.

К счастью, шляпа смягчила удар по макушке, но ладони саднило, а запястья гудели после падения. Ее об этом предупреждали. И Оливия ни в коем случае не собиралась жаловаться. Девушка поморгала, сдерживая слезы, выступившие от неожиданности, и ответила на решительную улыбку спутника. Активисты вокруг них взялись за руки. Брошенные плакаты кучей лежали на земле. Демонстранты снова затянули песни. Девушка наблюдала за мистером ДеУайтом, который замешкался, не присоединяясь к поющим. Но Оливия пришла сюда не просто так. Она сплела свои пальцы с его пальцами.

— Вы не хотите петь?

— Бегите! – прокричал мистер ДеУайт. Он выпустил ее ладонь и потянул девушку, чтобы та спряталась за его спину.

Полицейский, освещенный закатным солнцем, высоко поднял дубинку, и она опустилась на голову одного из активистов. Участники марша держались за руки в мирном протесте, и этот мужчина никак не мог защититься от удара. Оливия в ужасе вздрогнула, когда он упал на землю. Тогда активисты попытались разбежаться. Но было уже поздно. Они слишком долго медлили и теперь оказались загнаны в угол.

Мистер ДеУайт сделал шаг назад и наступил ей на ногу.

— Извините, – сказал он через плечо.

Спина мистера ДеУайта практически загораживала ей обзор. Пение превратилось в крики гнева и боли. Напирающие со всех сторон люди вызвали панику, сдавившую ей горло. Девушка почувствовала, как мистер ДеУайт дернулся.