Книга Дэйвенпорты, страница 102 – Кристал Маркис

— Я же говорила, что у меня есть план, – сказала Руби.

Она попыталась высвободить руку. Девушка потеряла из виду Харрисона и не хотела продолжать этот разговор здесь.

Миссис Тремейн коснулась камня на цепочке вокруг шеи Руби.

— Ну что ж, не знаю, как ты там вертишь Харрисоном Бартоном, но это работает. Джон кажется совершенно влюбленным.

Руби закатила глаза и наконец высвободила руку.

— Не знаю, почему вы во мне сомневались.

Она попыталась обойти мать. Но миссис Тремейн мягко взяла Руби под руку. Она погладила щеку дочери, и та немного смягчилась. Ведь именно этого Руби и хотела. Впервые за несколько недель напряженная скованность ушла с лица матери. Руби накрыла ладонью мамину руку, все еще прижатую к ее щеке. Девушка запечатлела в памяти эту перемену в чертах матери, а потом мягко отстранилась, оборвав редкий момент проявления нежности.

— Я так тобой горжусь, – сказала миссис Тремейн.

Ее слова пригвоздили Руби к полу. Сильнее, чем появление мистера Бартона.

Краем глаза Руби уловила движение, и внутри у нее все сжалось.

— Добрый вечер, миссис Тремейн, – проговорил мистер Бартон.

— Мистер Бартон.

Миссис Тремейн напоследок глянула на Руби и вышла из алькова.

Мистер Бартон стоял в шаге от девушки, нахмурив брови. Он колебался.

— Мисс Тремейн, может, пройдемся?

Руби хватило сил кивнуть. Она мысленно прокрутила последние секунды разговора с матерью. Мысли ее так и вертелись в голове: девушка пыталась определить, что именно Харрисон Бартон успел услышать. Она полагала, что более чем достаточно.

Молодой человек позволил ей идти первой, а сам шел рядом. Ткань его нового смокинга то и дело касалась ее руки. Руби искоса глянула на его лицо. Мистер Бартон казался спокойным, но она видела напряженность в его глазах. Музыка и разговоры стихли, когда Руби и ее спутник вышли в холл, похожий на пещеру. Уже была поздняя ночь, так что гости все были в бальной зале и саду, а прислуга занялась другими делами. Руби и мистер Бартон оказались одни.

Девушка облизнула губы. Во рту у нее пересохло. Она дюжину раз репетировала слова, но сейчас эта фраза, даже когда девушка произносила ее про себя, казалась блеклой. «Было весело, но мы никогда не могли бы быть вместе… мои рука и сердце отданы другому». О-о-ох. Она не могла сказать ему такое сейчас. После того, что он рассказал ей о своей семье и жизни, после того, как сама Руби поведала свои тайны ему, а не Оливии. После поцелуя, который показал, как отчаянно Руби хотела знать, что ей достаточно быть такой, какая она есть сейчас. Этот поцелуй пробудил в ней уверенность, дал ей ощущение легкости, как будто возможно что угодно. Когда Харрисон был рядом, Руби наполняло такое счастье, что она готова была лопнуть. Когда она держала его за руку, у нее сердце пело. В тот вечер, когда девушка вернулась домой с колье, она напевала!

Молодой человек убрал руки в карманы и покачался на пятках. Судя по всему, он, точно так же, как и Руби, не горел желанием затевать этот разговор.

— Что происходит, Руби? – Харрисон ссутулил плечи, будто готовясь к удару. – Что все это значит? – Он покачал головой: – Правду, пожалуйста.

Руби почувствовала соленый привкус в горле. Она не хотела отвечать. Не могла.

— Наверное, мне хотелось верить, что ты не такая, как другие девушки. Что ты не пытаешься подобраться ко мне поближе, польстившись на мои деньги.