Книга Охотники и ловцы рыб, страница 8 – Татьяна Иванова

— А что я должен сказать, когда вижу, что вооруженный конский отряд с собаками ехал по следам пеших людей?

Всеслав вопросительно посмотрел на подъехавшего Харальда. На Польской земле, естественно, Всеслав, посланник Болеслава, был старшим в их отряде. Харальд старательно изображал обычного дружинника. Но сила личности варяга была такова, что польский посланник всегда принимал решения, оглядываясь на него. В бою он бы слепо доверил Харальду свою жизнь.

Харальд в свою очередь вопросительно посмотрел на Творимира.

— Я поеду с тобой, Всеслав, — сказал варяг, обменявшись взглядом со своим старинным другом. Остальные пусть подождут здесь.

Четверо воинов недолго ехали по следам, отпечатавшимся на звериной тропке. Огни костров, разожженных на поляне, далеко были видны в зимнем лесу. Всадники поехали быстрее.

Там на поляне рядом лежали два застреленных человека, горели, отогревая мерзлую землю, костры. Третий человек, седой, худой, высокий в длинном овчинном тулупе встал с колен, оглядел четверых въехавших на поляну всадников, выделил взглядом Всеслава. Замер, слегка вздрагивая, молча глядя на польского рыцаря.

— Чтобы их похоронить потребуется помощь всех наших, — мгновенно принял решение Всеслав. — Ендрек, вернись, позови.

— Ты человек Болеслава, — седой человек с черными густыми бровями и длинной бородой оценил упряжь Всеславова вороного коня, упряжь с белым орланом, символом правящей династии Пястов. — Ты даже не спросил, кто мы такие, за что застрелили моих товарищей.

— Так застрелили же, — пожал плечами Всеслав, вглядываясь в странно молодые глаза говорившего. — Негоже оставлять мертвецов непохороненными. Люди, все же.

— Их застрелили по приказу князя Болеслава, — с легким вызовом сказал старик. — Князь отдал приказ, уничтожить всех афонских монахов в своем княжестве.

— Почему ты остался жив? — задал Харальд вопрос по существу, пока потрясенный словами старика Всеслав приходил в себя.

— Я уходил в лес за хворостом, — бесстрастным голосом ответил монах. — Когда вернулся, всадники уже ускакали, а мои товарищи были мертвы.

— Ну и с чего ты взял, что их застрелили люди князя? — продолжил допрос Харальд.

— Они давно за нами гнались. И это — не первые убитые афонские монахи. Скорее, последние.

— В первый раз о таком слышу, — сказал Всеслав, наконец-то обретший дар речи. — Я, конечно, долго отсутствовал…

В этот момент на поляну быстрой рысью въехали остальные всадники их отряда.

— Благослови, отче, — попросила Любава, спешиваясь; с первого взгляда сообразив, кто перед ней.

Старец сделал благословляющий жест и, прикрыв темные глаза, положил руку на склоненную перед ним голову в маленькой шапочке.

— Как тебя звать, отче?

— Меня зовут Афанасием, — вздохнув, ответил монах. — Но недостойного отца Афанасия ищут сейчас по всему княжеству. Вы продлите мне жизнь, если будете звать просто Опанасом, или дедом Опанасом.

— Да что же ты такого сделал? — удивленно спросил Всеслав. — Наш князь все же христианин.

— Об этом тебе лучше спросить своего христианского князя, — бесстрастно ответил отец Афанасий.

— Мы возьмем его с собой, ладно? — Любава просительно посмотрела на Всеслава. — Будто бы он был в моей свите с самого начала. И никакой он не отец Афанасий, который чем-то прогневал твоего князя, а просто дедко Опанас.