Книга Охотники и ловцы рыб, страница 58 – Татьяна Иванова

Он скрестил руки на груди и сделал шаг назад, не сводя с нее пристального взгляда. Любава зашла в комнату, на засов закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

— Я должна рассказать тебе кое-что, — тихо сказала она, опустив глаза и дергая прядки своей косы.

— Не надо, — хрипло ответил Всеслав, не в силах притвориться, не в силах терпеливо ждать того, что она скажет. — Я слышал ваш разговор с княгиней. Зачем ты пришла?

— Творимир прислал. Им с Харальдом план не понравился. Он промолчал в присутствии княгини. Но меня просил уточнить у тебя, не находится ли этот Старгард на польской границе, границе с племенами поморян. Единоутробный брат Творимира рассказал ему, что в свите княгини находится младший брат их матери, один из вождей лютичей. Именно от него мать Творимира узнала обо мне то, что больше никто не знал.

— Подожди немного, — тихо сказал Всеслав, опуская руки и чувствуя себя, как приговоренный к казни и получивший надежду на возможное помилование. — Мне нужна минута, чтобы прийти в себя.

Они помолчали. Любава тоже была заметно взволнована. Еще бы!

— Нет. Старгард находится не на границе с поморянами, — наконец сказал Всеслав. — Эта крепость находится на польско-германской границе. Недавно построенная крепость, одна из тех, что должны закрыть нашу границу от немецких набегов на наши деревни и гроды. Знаешь, какой главный источник доходов германских рыцарей? — горько спросил рыцарь, неотрывно глядя на Любаву. — Рабы. Уведенные в плен жители наших земель.

— И что, по-твоему, произойдет той ночью, когда мы хитростью усыпим гарнизон приграничной крепости? — не поднимая глаз, так же тихо как и он, волнуясь, спросила новгородская дружинница.

— Прорыв границы германцами, конечно же. Но не только ими одними. Несколько лет назад германский император Генрих заключил союз с племенами поморян для борьбы с князем Болеславом. После смерти Генриха многое распалось, но многие связи сохранились… Недавно в Арконе бросался священный жребий. Мы точно не знали, куда отправятся воины Свентовита под красными знаменами. Теперь, я думаю, это ясно.

Любава с силой потерла лицо и опустила руки.

— Что нам делать?

— Нам? — переспросил Всеслав. — Ты ведь понимаешь, что в плане княгини я тебе не помощник.

— Никто из наших не будет участвовать в том, что приведет к захвату в плен множество людей.

— А как же Рагнар? Твой отец Рагнар?

— Не знаю, — с болью ответила Любава и посмотрела на него. — Неужели мы вместе ничего не придумаем?

Он, колеблясь, смотрел в ее ясные глаза.

— Хочешь, я поклянусь, что не предам тебя ради спасения своего названного отца? — сглотнув, спросила Любава.

— Поклянись.

Она вытащила нательный крестик на цепочке, поцеловала его.

— Клянусь, что ни мыслями, ни делом, ни словом не буду участвовать в том, что принесет вред жителям этих земель, даже ради спасения жизни моего отца. Клянусь, что сохраню в тайне все, что ты мне доверишь.

Она еще раз поцеловала крест и вопросительно посмотрела на пристально глядящего на нее воина. Тот все еще молчал. Не привык никому настолько доверять. Так многое зависело от его скрытности. А ведь в замке находилась еще и властная, опасная княгиня, которой Любава на его глазах благодарно целовала руку.

— Отец Феофан — монах. Тот, кто уже умер для мира. Он никогда не одобрит плана по своему спасению, которое приведет к пленению десятков людей. Я без стыда не смогу смотреть ему в глаза, если мы его так спасем.