Книга Охотники и ловцы рыб, страница 54 – Татьяна Иванова

— И все же… — с сомнением пробормотал Всеслав.

Люди уверяли, что приходящие бабы просто обнажали перед старцем участок тела с какой-либо болячкой, тот макал палец в лампаду с маслом, горящую в клети, где он жил, и пальцем мазал заболевшее место крест-накрест. После чего любая хворь полностью проходила. Так, во всяком случае, рассказывали люди. И, судя по толпам паломников в деревню Вершичи, какая-то доля истины в этих историях была. К пустому колодцу, как известно, за водой не ходят.

Много было говорено о том, стоит ли насаждать христианство силой, но никто не говорил о силе чуда, несокрушимой силе подлинного чуда, которой пользовался старый афонский монах. А сила эта превосходила все, что могли предоставить немецкие вооруженные миссионеры.

— Нужно попытаться задержать пана Герхарда, Любава, — тихо снова заговорил польский рыцарь. — Вон, он идет. И конь оседлан. А твои только-только ускакали.

— Добрый день, пан Герхард, — улыбнулась Любава королевскому мечнику. — Это ваш конь такой чудесный? Как вы его достали?

— В бою, — коротко ответил пан Герхард и направился к упомянутому боевому трофею.

— Я не ошибаюсь, мы могли видеть следы вашего коня далеко отсюда в начале весны? Мы наткнулись тогда на убитых неповинных и беззащитных монахов, — продолжила Любава дрогнувшим голосом.

— Ты этого не одобряешь, девчонка самарянской веры? — холодно спросил пан Герхард, остановившись.

— А ваша истинная вера одобряет убийство? Убийство беззащитных?

— Для высшей цели — да.

— Ну и для какой же высшей цели убили тех монахов?

И пан Герхард произнес прочувствованную речь на тему о превосходстве польского народа над другими славянами и о том, что не стоит портить веру этого народа дурной закваской.

— Ну и чем же дурна закваска афонских монахов? Ну ладно я, плохо пощусь, плохо молюсь и читаю Евангелие по-славянски. Пусть. Но эти монахи так постятся, что вообще ничего не едят, молятся днем и ночью, читают Евангелие на законном греческом языке. Чем же они плохи?

Пан Герхард задумался, потом неожиданно честно ответил.

— Тем они плохи, что увлекают наших сыновей не туда, куда нужно.

— Ваши миссионеры пытаются заставить чуть ли не силой оружия ваших сыновей соблюдать верность одной женщине, — медленно, изо всех сил стараясь не сорваться, заговорила Любава. — У них ничего не получается. Ваши проповедники говорят, что этот народ безнадежно распущен, вся надежда только на следующее поколение. И вдруг появляются люди, при взгляде на которых ваши молодые парни вообще отказываются от связи с женщиной, хотя бы с одной, хотя бы в законном браке. Лишь бы быть похожими на тех чудесных людей. Какая же реакция проповедников этой земли, у которых ничего похожего и близко не получилось? Убить соперников, не так ли?

— Пан Всеслав, а ты не боишься собственной невесты? — внезапно спросил пан королевский мечник.

— Мне-то чего бояться? Я же не миссионер из Магдебурга, — ехидно ответил Всеслав. — А моя невеста только их и недолюбливает.

— То, что ты — не миссионер — это очевидно, — признал пан Герхард. — Иначе ты бы озаботился воспитанием будущей жены.

И он таки направился к своему коню.

— Какой все же конь прекрасный, — опять заговорила Любава. — У кого же вы храбро отбили этот удивительный трофей?