Книга Охотники и ловцы рыб, страница 46 – Татьяна Иванова

— Сказал, что ребенок мой?

— А чей же еще? — вяло ответил Сольмир. И, поскольку Харальд молчал и не шевелился, внимательно посмотрел на него.

— Ах, это ты ее так наказывал? До смерти, да? Кстати, я сам уверил Збигнева перед отъездом, что вы с Ростилой муж и жена. К твоей жене он бы подкатываться не стал. Кто его просветил, что она тебе не жена? Уж во всяком случае, не влюбленная в тебя женщина, мечтающая ею стать.

— И не я, — резко ответил Харальд. — Я с ним никогда не разговаривал.

— А кто вообще виноват, что Ростила тебе до сих пор не жена? — снова завелся сказитель. — Женился бы, никто бы к ней на выстрел стрелы не подошел. Так нет же. Жениться он не хочет, что с ней происходит, ему не интересно, а она без него жить не может.

— Любава, где сейчас Ростила? — спросил ни разу не обернувшийся в сторону новгородки варяг.

— В моей горнице с отцом Афанасием.

Харальд еще раз внимательно посмотрел на сказителя, о несчастной влюбленности которого они все уже знали, развернулся и направился в замок. Любава подошла к Сольмиру.

— Пойду, пожалуй, Збигнева перенастрою, — сообщил тот, дергая себя за кудрявые волосы и размышляя о чем-то. — Болит у меня душа за Ростишу. Шабалдахнутый Збигнев своими приставаниями до добра не доведет.

Любава попробовала было вернуться к себе, но, открыв дверь в свою горницу, увидела, что Харальд стоит на одном колене перед низкой лавкой, на которой сидит Ростила с сумасшедшим счастьем на лице, держит ей голову обеими ладонями, ласково смотрит в светлые миндалевидные глаза и что-то нежное говорит.

Любава быстро закрыла дверь, чтобы ничего не испортить, и пошла в конюшню, покормить морковкой свою кобылу. Она ничем не могла помочь подруге. Ростила, несмотря на природную силу души и энергичность, в противодействии со своим любимым находиться не могла. Она казалось белой кувшинкой, которая вянет сразу же, как только ее вытащат из воды. А холодный варяг, хоть и ни на кого больше не смотрел так ласково, только на нее, но и законный брак не предлагал.

* * *

Как именно Сольмир собирался перенастраивать «шабалдахнутого Збигнева», сказитель рассказывать не стал. Но Любава с удивлением поняла, что сын Вроцлавского каштеляна теперь уделяет внимание ей самой. Поскольку с красотой Ростилы девушке было не тягаться, то Любава потребовала у Сольмира объяснений.

— Ничего особенного, Любава, — ответил тот и ухмыльнулся зловредно. — У этого Збигнева есть одна непроходящая страсть — стать богатым. Мы с ним сейчас заняты поисками заветных кладов. Только это и способно перекрыть его увлечение Ростишей.

— А причем здесь я?

— Ты? — Сольмир окинул Любаву подчеркнуто оценивающим взглядом. — Ты, конечно, неплохо выглядишь в этом одеянии, да и похорошела немного за последнее время, но Ростише ты никак ни соперница.

— А вот ты в последнее время стал гораздо хуже выглядеть, — заявила Любава в ответ.

— Знаю, — неожиданно горько усмехнулся Сольмир. — Потому мне так жалко Ростишу, что я очень хорошо понимаю, каково ей все это время душевно терзаться.

И он ушел вперед, не оглядываясь, а так ничего и не понявшую Любаву догнал Збигнев.

— Панна Любава, — начал он, подкручивая темные усы, — как ты несказанно хороша. Точно язычок пламени в очаге.

— Точно медные денежки, — ответила в сердцах новгородка, — в лучах солнца.