Книга Охотники и ловцы рыб, страница 41 – Татьяна Иванова

— Вот здесь мы свернем, — сказал Всеслав своим спутникам, останавливая коня и указывая на малозаметную тропинку. Срежем путь. Эту дорогу мало кто знает.

Любава и молчаливый и раздражительный в последнее время Сольмир без лишних слов свернули на указанную тропку, углубляясь в весеннюю дубраву. Солнечный свет искрился среди молодых листьев, пятнами и полосами расчерчивая тропинку. По берегам ручья, вдоль которого они ехали, небесной синью голубели незабудки, в кронах дубов оглушительно щебетали птицы. Под вечер путники выехали к небольшому озерцу.

— Здесь и заночуем, — решил Всеслав, выехав на поляну и оглядев залитый вечерними лучами солнца пригорок. — Пойдем, Сольмир, соберем хворост.

Любава крепко вцепилась в поводья коней, чтобы те не сразу бросились к воде. Всеслав не позволял ей собирать и таскать хворост, считая, что этим делом должны заниматься мужчины. Он видел в ней свою невесту, слабую девушку, нуждающуюся в защите. Харальд бы непременно отправил новгородку за хворостом наравне с прочими дружинниками отряда. И нельзя сказать, чтобы Всеславова мужская забота была девушке неприятна.

Любава расседлала коней и повела их по очереди на водопой, оглядываясь по сторонам. На спуске к озеру, на склоне, во множестве виднелись земляничные листья и листья щавеля. Гладь озера горела в свете заходящего солнца. Шелестел камыш, и больше не было никаких звуков. Тишина и вечерний покой.

Потом они разожгли костер и в сгущающихся вокруг разгорающегося огня сумерках стали ждать, пока закипит похлебка в котелке.

— Сольмир, после ужина ты дежуришь первым.

— А я? — тихо спросила Всеслава Любава. — Я тоже могу подежурить. Я же дружинница княгини.

Всеслав с минуту молча смотрел на нее. В вечернем полумраке у костра Любава казалась ему особенно хрупкой и беззащитной.

— Ты не похожа на дружинницу, — наконец заговорил рыцарь. — Я видел в своей жизни женщин-воинов много раз. Они равны по силе большинству мужчин, у них широкий разворот плеч, громкие грубые голоса и наглые повадки. К своему великому счастью, ты на них совсем непохожа. Кто вообще решил, что ты будешь дружинницей? Не обижайся, но с твоим облегченным укороченным мечом большинству воинов ты не противник.

— Так странно сложилась моя судьба, — вздохнув, ответила Любава, с болью вспомнив своего отца, сделавшего за нее этот выбор, потому что, будучи воином, он ничего другого предложить названной дочери не мог. — Меня определили собирать оброки с княгининых данников, и с этим делом я вполне справлялась.

Всеслав хотел было сказать, что судьба замужней женщины подходит ей куда больше, чем участь постоянной скиталицы — дружинницы, но промолчал, заглядевшись через разделявший их, рвущийся ввысь огонь в ее очи, казавшиеся сейчас неправдоподобно большими.

Любава резко отвела взгляд в сторону и внезапно вздрогнула.

— Сольмир, это вовсе не безопасный ужик…

— Вижу, что гадюка, — тот молниеносным движением ухватил небольшую змею за шею и держал ее рядом с булькающей похлебкой. Гадюка бешено извивалась, но освободиться не могла. — Тебе никогда не говорили, Любава, что прокипяченый змеиный яд придает особый вкус щавелевому супу?

— Не надо, — сдавленным от отвращения голосом проговорил Всеслав.

— Чревоугодие — это грех, — елейным тоном сообщила Любава с озорным блеском в глазах. — Ничего особенного, конечно, но давай сегодня по-простому, без вареного змеиного яда.