Книга Охотники на Велеса, страница 62 – Татьяна Иванова

Харальд издал радостный какой-то возглас, продолжая ползком выбираться из трясины.

— Дурак ты, друг мой, — неожиданно резко сказал Творимир, — чего зазря хорошую девку мучаешь?

Варяг нащупал твердое место и встал.

— Вовсе я не мучаю. Нам с ней хорошо. И как подумаю, что скоро расстаться придется, так хоть волком вой. Или что вот она себе другого нашла, так и убил бы…

— Вообще-то это нормально, но хорошо, что ты удержался.

— Но куда мне жениться…

Творимир только крякнул с досады на упрямство друга и перебросил конец веревки Добровиту.

— Здесь болота непроходимы, — признал Харальд, отмывая в чистой воде свои кожаные штаны и сапоги. Он так и не промок. Добровит вылез из трясины без сапог. К счастью, у него были запасные.

— Давайте, наконец, поедим, — попросила Любава.

Они поели, не разводя костра.

— Пойдем теперь в другую сторону, — снова прервала Любава мрачное молчание своих спутников. Впрочем, Харальд уже не выглядел мрачным. После откровений Творимира он повеселел.

Проход Любава нашла уже под вечер. Смеркалось. Туман потихоньку заволакивал болота. Внезапно разведчица увидела песчаную косу, прорезавшую болота насквозь. Чтобы выйти на сухую поверхность, предстояло преодолеть с десяток саженей по мелкой воде. Сопровождавшие дружинницу воины больше мокнуть не хотели. Они в два счета срубили три осины, положили их в воду и припорошили опавшими листьями. Все равно, дескать, скоро снег выпадет.

По песчаной косе разведчики шли уже в поднимающемся тумане. Оказавшись в ельнике на другой стороне болота, развели костер, поужинали и расположились на ночлег. С утра Добровит осмотрел то место, где коса подходила к ельнику, и с невольной досадой признал, что человеческих следов здесь нет. Они открыли новый проход через болото.

Харальд тоже не рос среди болот, как Любава, он тоже не сумел бы найти путь сквозь трясину, но смотрел на свою воспитанницу с гордостью. Она гораздо хуже мужчин стреляла из лука, в настоящем бою продержалась бы не более пяти минут, и то, если бы повезло, но в разведке Любава была незаменима.

— Если бы ты жила в моих родных местах, — сказал ей варяг с теплотой, от которой посветлели его обычно холодные глаза, — тебя бы называли Открывающей пути.

Девушка даже покраснела от радости. Харальд исключительно редко хвалил кого-нибудь.

— А теперь — последнее, — продолжил варяг. — Ищем проходимый для конников путь отсюда до дороги в Суждаль.

К вечеру они не только нашли проходимый путь, но и встретились с Негорадом, найдя друга по следам коней, которых тот выпасал. Посовещавшись, воины решили разделиться. Негорад возвратился обратно в Муромль для охраны маленького Дрозда. В его отсутствие мальчик сидел безвылазно на Новгородском дворе. Творимир с Добровитом направились для отчета в Суждаль. Потому как Муромль отдал себя под руку Черниговского князя Мстислава, а Суждаль по-прежнему подчинялся Новгородскому князю Ярославу. Недалеко от города находился детинец с воинами князя. Туда-то и надлежало доложить о проделанной работе. Харальд с Любавой остались в лесу, ждать возвращения своих спутников. Ну и охотиться на кабанов.

На кабанов охотиться Любава не любила. В осеннее время в стаде было множество молодых хорошеньких кабанчиков, которых было жалко. Но Харальд ее и не заставлял. Девушка сидела дни напролет в сооруженной Негорадом времянке и вяло наблюдала, как коптится в дыму костра кабанье мясо. Кабанов приносил Харальд. Певчие птицы лес уже покинули. Но зверье шелестело листьями и травой. Особенно по ночам. По веткам прибегали любопытные белочки, шуршали сухими листьями ежи и мыши, несколько раз в свете костра Любава видела зайцев. И даже лосиху видела.