Книга Охотники на Велеса, страница 3 – Татьяна Иванова

— А если я откажусь от твоего предложения и вернусь обратно в монастырь, замаливать свой грех?

— Вернешься? Нет, Рагнар. Во всяком случае, не сейчас. Теперь у тебя есть слабое место. Разумею, что ради этой девочки ты поедешь с нами.

После слов Гостомысла в наступившей на несколько минут тишине звучали только звонкие птичьи трели. Лесные пичуги встречали рассвет солнца. Рагнар медленно гладил прижавшуюся к нему девочку по пушистой головке.

— Ну что же, Любава, нам придется ему подчиниться. Сейчас. Наверняка у него и дальше все просчитано.

Гостомысл довольно улыбнулся. Непродуманных действий за Рагнаром не наблюдалось, даже когда тот еще не был монахом.

— Я рад, — сказала девочка, — что ты поедешь со мной.

— «Рада», — исправил ее наставник. Затем двумя руками бережно поднял личико Любавы, чтобы заглянуть в глаза. — У меня к тебе просьба. И задание. Следи за своим языком. Письмо оказалось поддельным, но в главном наш отец Игнатий прав. Тебе уже было не место в мужском монастыре. Раз уж ты не можешь быть мальчонкой, то нужно стать очень хорошей девчонкой. Понимаешь?

Любава кивнула.

— Ну вот и хорошо. Зато дальше я тебя повезу на коне. Ты еще не ездила верхом. А это интересно.

У поймавшего их в свою ловушку Гостомысла планы были наверняка далеко идущие, но они все рухнули при въезде в славный город Новгород.

— Рагнар, ты ли это? А ну-ка, всем стоять!

Повелительный женский голос, остановивший их отряд, принадлежал молоденькой красавице всаднице, возвращавшейся с охоты вместе со своей дружиной.

— Инга! — не сдержавшись, воскликнул Рагнар.

Светловолосая всадница, молодая супруга Киевского и Новгородского князя Ярослава Ингигерд направила своего коня прямо к нему. Она, чуть склонив голову набок, осмотрела статного всадника, безоружного, в дешевой холщовой одежде, девочку у него на коленях, восторженными синими глазами взиравшую на всадницу с колчаном со стрелами за спиной. Синие детские глаза встретились с ясными глазами Ингигерд, прекрасными глазами, прославленными северными скальдами еще до замужества дочери Олава Шётконунга с князем Гардарик.

— Ну и ну, — неопределенно протянула ясноглазая княгиня по завершении осмотра. — Гостомысл, дальше они поедут в моей дружине. Я заинтересовалась. Я слышала, что Рагнар в монастырь христианский ушел.

— Но княгиня… — протестуя, начал Гостомысл.

Глаза всадницы сверкнули.

— Не ты ли распространял сплетни среди дружинников, что князь стал у меня подкаблучником? Так отвечай за свои слова. Если уж у меня Киевский князь в подкаблучниках, то ты кто такой, чтобы со мной спорить?

Она жестом показала Рагнару место в своей свите, не сводя глаз с Гостомысла.

— Но подумай, зачем мне настраивать князя против его дружинников? У меня своя дружина.

С этими словами княгиня вернулась к своим людям, и они первыми въехали во второй по значению город Руси. Великий Новгород располагался по обоим берегам Волхова, недалеко от устья реки в озере Ильмень, на пересечении основных торговых путей русской земли. Потому что из озера Ильмень вытекал только Волхов, а вот впадали в него несколько речек, по которым и проходили эти торговые пути. То есть все купцы плыли от Варяжского моря и Ладоги по Волхову до Ильменя, и только потом их пути расходились по разным рекам. По Ловати в сторону Киева и далекого Царьграда. По Шелони в сторону Пскова, и Балтийского моря. По Мсте в сторону Ярославля, Суздаля, Мурома, в Булгарию на реке Итиль. Господин Великий Новгород взимал торговую пошлину со всех.