Онлайн книга «Полдень, XXI век, 2011 № 09»
|
Рот у з/к Полгара оказался маленький, жалкий, как у пиявки. И сам он безвольно распух, вывалил бока, как оставленный догнивать сарай. В домике-то на Охте у инженера Лося, наверное, всё было не так – подтянутый, сытый, улыбался приятно, делал плавные жесты, покончив с протоколами, брал хорошее москвошвеевское пальто из шкапа, прощался, бросал в корзину мятый листок. «Если ты, Хипподи, доставишь белый порошок еллы, который сыпется, как песок, но сохраняет приданные ему формы, ты получишь двух рабов». Чепуху люди пишут. Никак без рабов им не обойтись. Вот пухлый весь от водянки, раздутая вонючая развалина, а и сейчас, наверное, сочиняет что-то про существование эфира – тончайшей, наполняющей всю вселенную среды. «Рабы не мы». А раньше со всею смелостью утверждал, что свободная наука (чья?) обязательно установит связи (какие?) между колебаниями солнечной деятельности и крупными событиями общественной жизни (какими?). Впрочем, люди врут, врут, они всегда врут. Николай Иванович прав. Секретная Инструкция что нам говорит? А секретная Инструкция нам говорит, что именно внутренняя дисгармония в соединении со слабым развитием нравственной жизни делает невозможным как индивидуальное усовершенствование, так и достижение высших целей жизни. Лейтенант каждое слово помнил. Нравственная жизнь подобных субъектов с течением времени начинает двигаться не вперед, как следовало бы по законам развития, а исключительно назад. Это приводит к разочарованиям, к утрате радости, к моральному одряхлению, к идеям сплошного эфира и, понятно, влияния солнечных взрывов на человеческую судьбу. Распадается план реальной жизни, и она превращается в нравственную случайность… (Окончание в следующем номере) В пятницу Федька повесился. Это он не по обиде, а по собственной дурости сделал: решил проверить, на самом деле шея сломается или нет. Так и болтался в петле до вечера, пока дядя Толя не пошел в сарай за дизелем. Ну, дядя Толя, конечно, позвал бабушку. Та пришла и долго ругалась на Федьку. Сказала, раз он такой болван, пусть и остается висеть до утра, авось чему научится. Федька, конечно, хотел возразить, да ему веревка горло передавила. А когда он сообразил и начал реветь, бабуля уже ушла. Я, если честно, поверила бабушке и поэтому не поленилась сбегать в погреб за краской. Как Федька ни отбивался, а я ему руки-ноги в синьку окунула и еще на пузе успела половину слова «дурак» написать. А потом дядя Толя Федьку решил снять – он вообще добрый. Я сразу деру дала, только братец бегает быстрее, даже со свернутой шеей. Ох, навалял он мне тогда! Шесть зубов и глаз выбил. А потом пошел на речку мыться. Чего-то мне неудобно было на ужин без глаза идти, и я решила посидеть пока на чердаке у Доктора. Там тепло, уютно и никто не сунется. Доктор, когда узнал, что я к нему на чердак лазаю, даже лампу мне подарил: пусть, говорит, там будет, все равно и мне пригодится. Но только он сам туда не ходит, только иногда Жменю присылает пыль убирать. А в пятницу Жменя чистит подвал, так что я сидела совсем одна. Глаз нарастает быстро, не то что зубы. Я даже подумала, что если зубы с костями растут одинаково, то Федька будет ужинать с головой набекрень, а мне придется есть кашу. Может, вообще не ходить тогда? Но бабуля кричать будет. Ладно, вот начну видеть левым глазом и тогда пойду домой. А пока я взяла посмотреть старые книжки – их тут целые кучи. |