Онлайн книга «Полдень, XXI век, 2011 № 11»
|
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы увековечить память нашего друга и соратника, сражённого наповал рукой наёмного убийцы, которую направляли наши политические враги, – начал мэр. – Но реформы не остановить! Мы будем продолжать дело, начатое депутатом Хацимоевым… В толпе откровенно заскучали. Все знали, что Хацимоева кокнули на почве передела собственности, и никто не сомневался, что его «дело» строительства частных дач за казённый счёт найдётся кому подхватить и продолжить. Претендентов предостаточно, хоть по новой отстреливай. В задних рядах стояли Яша, Харкни и Могол. Водку они уже допили и подошли к толпе в надежде, что здесь удастся добавить – у стены, на столике, рядом с ведром с алыми гвоздиками, стоял ящик с шампанским и возвышалась пирамида пластиковых стаканов. Яша вежливо поддерживал под руку нетвёрдо стоящего на ногах американца, который активно фотографировал эпохальное событие в жизни российского города, чтобы потом проиллюстрировать свою книгу. Колпачок с фотообъектива он снять забыл. А Могол, пока собутыльники были заняты делом, украдкой допивал пиво из пластиковой бутыли. Наконец мэр закончил говорить, бравурно зазвучали фанфары, он протянул руку к покрывалу и сорвал его со стены. Аплодисменты и приветственные крики вдруг начали стихать, фанфары дали «петуха» и смолкли. — Ура-а! – закричал Могол, потрясая бутылью с остатками пива. – Ура… – тихо повторился он, удивляясь, что его никто не поддерживает. — Ты что, изверг, сотворил!!! – не своим голосом заорала вдова и упала в обморок на руки сына. Могол глянул на мемориальную доску и обомлел. И в этот момент в ящике сами собой начали выстреливать пробки из бутылок с шампанским. — Держи его! – закричал Хацимоев-младший, указывая телохранителям мэра на Могола. Увидев, как к нему сквозь толпу пробираются дюжие телохранители, Могол быстро проглотил остатки пива из пластиковой бутыли, швырнул её на газон и задал отчаянного стрекача. И тогда над толпой, вначале тихо, затем всё громче и громче зарокотал гомерический хохот. На мраморной мемориальной доске золотыми буквами сияла надпись:
Когда Дима, купив на рынке яблоки, вернулся, во дворе уже никого не было, кроме дворничихи бабы Веры. Двор был замусорен раздавленными гвоздиками, скомканными пластиковыми стаканчиками, битым бутылочным стеклом и мраморными осколками сорванной со стены и разбитой вдребезги мемориальной плиты. Баба Вера подметала и во весь голос костерила крутых мира сего всех вместе взятых и отдельно – безмозглого Могола, возмечтавшего об увековечении своего имени. Ещё утром она надеялась, что вдова доплатит за уборку двора после торжественной установки мемориальной доски, а теперь приходилось мести бесплатно. Дима проскользнул в подъезд, вошёл в квартиру и полчаса обрабатывал яблоки, вводя шприцом под кожицу приворотное зелье. Затем снова сложил яблоки в авоську, вышел во двор и сел на скамейку возле подъезда, водрузив авоську рядом с собой. Оставалось надеяться, если Машка Ларионова, как всегда, не обратит на него внимания, то заметит хотя бы яблоки. Яблоки были большие, красивые, ароматные и светились на солнце. Баба Вера закончила подметать, высыпала мусор в контейнер и, проходя мимо Димы, заметила авоську с яблоками. |